Наверх

24.05.2016

Рахим Розиев: Чтобы превратить идею в новый лекарственный препарат - нужно 10-17 лет

Руководитель «Парка активных молекул» рассказал о совместных российско-белорусских достижениях в области инновационной биофармацевтики.

Альянс компетенций «Парк активных молекул» с центром в Калужской области - научно-технологический кластер, которому дается максимальный простор для занятий наукой. Именно здесь инновационные идеи превращаются в конкретные лекарственные препараты. Богатая сеть резидентов охватывает многие российские регионы и даже зарубежные страны. Встреча с Рахимом Розиевым прошла в рамках организованного Постоянным Комитетом Союзного государства и МИА «Россия сегодня» пресс-тура «Привлечение инвестиций в развитие регионов России. Опыт Калужской области». 

- Химику все равно, что синтезировать - он умеет делать свою работу. Биологу все равно, как проводить испытания. Реальный успех приходит, когда специалисты занимаются своим делом, ученые – своим, а вместе они создают конкретный продукт. Для нас это один из самых серьезных выводов. Эта модель хорошо работает в Калужской области. В нашем портфеле порядка 20 молекул – наших разработок. Каждая представляет из себя активное вещество: от заменителя крови с функцией передачи кислорода до молекул, которые восстанавливают утраченную память или готовы бороться с онкологическими заболеваниями.

На этой площадке у нас работают порядка 90 человек, 22 из них - кандидаты и доктора наук. Но вокруг нас больше тысячи человек. Это специалисты, которые работают вместе с нами над созданием конкретных продуктов. Есть инфраструктурные институты, есть инжиниринговый центр. Ведь закупить оборудование может каждый, важно другое: чтобы оно работало в руках специалистов.

- Что такое активные молекулы?

- Когда мы говорим про лекарственный препарат, мы понимаем, что в таблетке или капсуле от 1 до 10 процентов – это активный компонент, который имеет функциональное значение. Остальное - вспомогательные вещества. Наше название - «Парк активных молекул» - означает, что мы занимаемся именно активными субстанциями. Все наши молекулы являются инновационными; они оригинальные и имеют хороший экспортный потенциал. К слову, мы создали научно-образовательный центр Калужского государственного университета: сюда приезжают студенты, проходят практику, им читают лекции, они делают дипломные работы. Для нас это хороший опыт.

- Насколько успешно вы экспортируете свои активные молекулы за рубеж?

- Чтобы превратить идею в новый лекарственный препарат - нужно 10-17 лет. Мы работаем на этом рынке 15. Около 12 лет понадобилось на то, чтобы довести универсальный заменитель крови с функцией переноса кислорода до стадии клинических испытаний. Он сможет заменить эритроцитарную массу, эту работу мы ведем совместно с учеными из Беларуси. Это серьезный путь. Сегодня подписаны соглашения о заинтересованности в этом препарате с нашими коллегами из Вьетнама, Юго-Восточной Азии. Идею никто не покупает, только готовый продукт.

У нас подписаны соглашения с крупными зарубежными фармацевтическими компаниями. Последнее из них – с «Джонсон и Джонсон». Четыре молекулы находятся на стадии клинических испытаний. Один из препаратов – для лечения бесплодия - на второй фазе клинических испытаний. Другой - радиохимиопротектор для онкологических больных.

Здесь хорошая школа ученых. И здесь же находится виварий, где содержатся несколько тысяч мышей, крыс, кроликов.

- Рахим Ахметджанович, с кем из белорусских коллег вы сотрудничали в работе по созданию универсального заменителя крови?

- Наши коллеги из Института физики, в частности, профессор Джагаров со своими партнерами, помогали нам изучать свойства переносчика кислорода – препарата, о котором и идет речь. Сейчас мы проводим первую фазу клинических испытаний. Через несколько лет мы сможем получить универсальный заменитель крови. Наши белорусские коллеги работали с гемоглобином и подсказали нам возможные методы проведения исследований.

- Кто будет считаться разработчиком этого продукта?

- «Парк активных молекул» - это добровольная ассоциация. Каждая молекула, а всего их здесь 20, - это коллектив ученых в виде малого предприятия. Само оно не может заниматься всеми вещами. Это компания, в которую стекается технологическая документация, она же занимается вопросами интеллектуальной собственности. Они будут владельцем продукта.

- В мире есть аналоги этого препарата?

- Подобной проблемой занимаются в США и Канаде. К слову, с 1975 года исследования велись и в Советском Союзе. 14 лет назад мы тоже присоединились к этой теме и начали делать из идеи продукт. Универсальный продукт – не нужно определять группу крови, не нужно определять резус-фактор, нет опасности инфекционного заражения, доступны различные методы введения. Отдельная группа препаратов будет создана для собак и кошек. Думаю, нам надо еще три-четыре года, чтобы наши разработки стали законченным лекарственным препаратом.

- Какие еще проекты реализуются совместно с Беларусью?

- Есть проект, связанный с йодированным белком. Сегодня в Беларуси около 2 тысяч тонн хлеба и молока производится с добавлением нашей молекулы. Это делается для устранения дефицита йода. В свое время в разработке и исследованиях принимали участие и наши коллеги из Беларуси, в частности, Институт онкологии.

- А испытания проводятся здесь же?

- Те доклинические испытания, которые можно провести здесь, мы делаем здесь. Но, например, если речь идет об антивирусных препаратах, то это делается в специализированных институтах, ведь речь идет о работе с вирусами. Препарат для восстановления памяти мы делаем совместно со специалистами, которые имеют возможность работать с принятыми моделями. Каждое исследование должно быть достоверным.

У нас есть ряд партнеров, например, «Сколково». Пять компаний являются резидентами в «Сколково», они используют их технологическую базу для своих задач. И «Сколково» сейчас с нами подписывает соглашение, чтобы мы были для него неким центром коллективного пользования. Чтобы те идеи, которые есть там, могли бы реализовываться на нашей площадке.