Меню
29.07.2013
О гостеприимности, приветливости и общительности минских таксистов я знал лишь понаслышке. А недавно, во время служебной поездки в белорусскую столицу, убедился лично. Скажу сразу: слухи не преувеличены.
Колючая роза
ЕДВА забрезжил рассвет, как я (вот уж профессиональное любопытство!), покинув уютный номер загородной профсоюзной гостиницы, уже “голосовал” на трассе. Вскоре возле меня мягко зашелестела шинами серебристая “Тойота”.
– Алеся Богданович, водитель первого таксопарка, к вашим услугам, – раздался приятный голос.
От его напевного тона, золотистых волос и переливающихся голубизной больших глаз я оторопел. Но раз остановил, надо же что-то говорить. И я спросил:
– А к истокам коммунизма можно?
– Пожалуйста, – улыбаясь, ответила таксистка.
Спустя мгновение машина мчала по ровной, как зеркало, автотрассе.
Мое замечание о прекрасных белорусских дорогах Алесю не удивило.
– Что есть, то есть, – молвила она и добавила: – Такими они стали при Лукашенко.
Богданович сочувственно покачала головой, узнав, что я из страны, в которой “не все, как у людей”. Вспомнила, что ее муж служил при советской власти под Киевом, в войсках ПВО.
Затем предупредила, что адрес, по которому мы едем, мною выбран не ко времени, потому что сегодня Беларусь празднует день своей независимости, и в связи с парадом многие центральные магистрали еще с вечера перекрыты.
– Не грусти, Украина, – успокоила Алеся. – Даст Бог, прорвемся.
Пока мы безостановочно двигались под желтый мигающий свет светофора, она сообщила, что место, интересующее меня, в последние годы привлекает многих зарубежных гостей. Это, поясняет она, вполне понятно. Людей тянет к истокам истории самой огромной в недалеком прошлом политической партии. Но считает неправильным, что посетители ограничиваются лишь официальными данными о I съезде РСДРП, не потрудившись ознакомиться с информацией, так сказать, второго плана, тоже достойной внимания. Ведь с главным событием связано много интересных историй. Если я не возражаю, то она, Алеся, две из них поведает. Я включил диктофон.
– Первая история о “колючей розе”. Так называли Елену, жену хозяина дома, железнодорожного контролера Петра Румянцева. Была она красавицей и очень набожной. Мужа любила, к поклонникам относилась равнодушно. Петр гордился ею. Из воспоминаний старожилов известно, что слыл он человеком крутым, способным постоять за свою честь.
А в жизни как бывает – чем больше красивая женщина от поклонников отмахивается, тем сильнее льнут к ней воздыхатели. Одним из них был известный в городе ловелас, жандармский пристав Николай Шумаль. Назойливость его переходила все меры приличия. Однажды, когда чета Румянцевых, отстояв службу в церкви Петра и Павла, выходила во двор, Шумалю взбрело в голову поцеловать руку Елены. Муж влепил наглецу пощечину. Это происходило на виду у горожан. А поскольку участие в богослужении для пристава не являлось исполнением служебного долга, то в суд за оскорбление государственного чиновника он не подавал. Но злость затаил. И установил круглосуточное наблюдение за домом Румянцевых.
– Одному Богу известно, как бы развивалась история, – заключила Алеся, – если бы Елена позволила себе флирт с этим Шумалем. А так произошло то, что произошло.
Американский каприз
–ВОТ мы и в кольце города, – сказала таксистка, остановив машину перед красным светофором. – Теперь будем кланяться каждому фонарю. Ничего не поделаешь. Зато я расскажу вам еще одну историю, родившуюся несколько десятилетий спустя.
Я снова включил диктофон.
– Дело в том, – продолжила моя обаятельная “извозчица”, – что улица, на которой стоит домик Румянцева, во время I съезда РСДРП называлась Захарьевской, перед революцией – Михайловской, после революции – Коммунистической. Сегодня она – часть проспекта Независимости. Когда Беларусь стала самостоятельным государством, к ней обратились американцы с просьбой найти подходящее здание для их посольства. Им предложили благоустроенный особняк на улице Коммунистической. Те сначала согласились, потом закапризничали. Смутило их не название улицы, а то, что напротив здания, где проходил съезд, в доме № 4, в 1960-1962 годах жил Ли Харви Освальд – одна из спорных и скандальных фигур новейшей американской истории. Его обвинили в убийстве президента США Джона Кеннеди в ноябре 1963 года...
На мой вопрос, из каких источников у Алеси такие сведения, ответила, что много лет работала в городском туристическом бюро, а там этих источников – пруд пруди. Какое-то время она даже подменяла экскурсовода.
– Но американцев задело даже не то, что он здесь жил, – говорит Алеся, – а то, что ему вскружила голову наша девушка, Марина Прусакова, с которой он ежедневно ходил на работу на минский радиозавод (теперь это ПО “Горизонт”). У них появились дети. Прибыл он в СССР осенью 1959 года, попросил предоставить политическое убежище и советское гражданство. Получив разрешение лишь на временное проживание, обосновался в Минске. А через три года с семьей покинул наш город и СССР. Это послужило причиной обвинений в адрес Советского Союза в причастности к убийству американского президента. Потом, правда, США извинились, признав свои подозрения необоснованными, но не забыли при этом кивнуть в сторону простой радиомонтажницы Марины Прусаковой. Мол, если бы не она, трагедии не случилось бы. Как знать...
Официальный орган РСДРП
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ утро, обгоняя наш автомобиль, быстро переходило в день с чистым небом и ярким июльским солнцем. Встречая участившиеся милицейские посты, Алеся (на мой вопрос, сколько женщин Беларуси носят это имя, ответила: “Половина”) тихими переулками доставила меня к дому съезда. Как только машина остановилась, к нам стремительно подбежал молодой лейтенант милиции в парадной форме и попросил проехать в другое место, так как уже идет подготовка к параду. Внезапная находчивость таксистки “разоружила” блюстителя порядка: Алеся мгновенно открыла капот, кинув фразу “Закипел радиатор”, и стала возиться над “неисправностью”. Это было сигналом для меня выскочить из машины и сделать снимки исторического здания. Я так и поступил. Мне известно, что в войну немцы сожгли этот дом. Но потом он был восстановлен одним из первых в городе. Сохранены архитектура, зеленый цвет стен и цоколя, а также белизна ставен шести окон, выходящих в сторону набережной реки Свислочь. Сейчас, в семь утра, в обрамлении ярко-красных флокс и ветвистых ясеней они смотрелись по-особому выразительно.
Во мне всколыхнулось чувство, похожее на то, которое испытал при поступлении в комсомол. На миг представилось, как из этих окон сочился свет в течение трех мартовских дней и ночей 1898 года, а за ними бурлили дебаты девяти делегатов I съезда РСДРП. Трое из них являлись посланцами киевской группы социал-демократов. Им суждено было, по выражению Анри Барбюса, стать отцами “колосса, подмявшего под себя в 1917 году шестую часть суши”.
Подпольное заседание проходило под видом празднования дня рождения той самой Елены, жены железнодорожного служащего Петра Румянцева. В тосты и здравицы в ее честь мастера конспирации умудрялись вплетать обсуждение исторических документов, проложивших дорогу будущей Компартии. И все же, несмотря на принятые меры предосторожности, ищейки мстительного воздыхателя Шумаля не даром ели свой хлеб. Нагрянувший наряд жандармов схватил “гостей”. Восемь из девяти “отцов” российской социал-демократии были арестованы и отправлены в тюрьму или ссылку. После революции судьба первых партийцев сложилась трагически: одни эмигрировали за рубеж, другие растаяли в неизвестности. “Даже творцам великих дел, – объяснял эту ситуацию Анри Барбюс, – человеческие слабости не прощались”.
И только бывшему железнодорожному контролеру Петру Румянцеву и его Елене после того, как в 1923 году их дом стал музеем, государство назначило персональную пенсию. Жилье они получили в другом благоустроенном доме.
А во мне посещение их бывшего жилища оставило хоть и мимолетное, но неизгладимое впечатление. Ведь именно здесь рожденная в Киеве “Рабочая газета” была признана официальным органом РСДРП. Газета, с которой связана моя многолетняя журналистская судьба.
..Алеся захлопнула капот, и мы поехали дальше.
Минск.
Автор: Михаил БАЛТЯНСКИЙ, «Рабочая газета», Киев, Украина