Наверх

18.06.2013

«Женский батальон смерти» Марии Бочкаревой

Ранним утром восьмого июля 1917 года в расположении 525-ого пехотного полка 1-ого Сибирского корпуса царило необычайное оживление. Как же, в этот день «бабы» должны начать воевать с немцем! Смех, да и только!

Ранним утром восьмого июля 1917 года в расположении 525-ого пехотного полка 1-ого Сибирского корпуса неподалеку от Богушевского леса в районе Молодечно под Сморгонью царило необычайное оживление. Как же, в этот день «бабы» должны начать воевать с немцем! Смех, да и только! Целый батальон живых баб прислали – потешалась солдатня. «Женский батальон смерти» - это же цирк! Дисциплины на фронте уже не было никакой, давал о себе знать приказ номер один Временного правительства, разрешавший рядовым самим выбирать себе командиров и обсуждать, подчиняться приказам офицеров или нет. Командир женского батальона, в котором царила железная дисциплина, писала так: «...никогда прежде не встречала такой оборванной, разнузданной и деморализованной шантрапы, называемой солдатами».

Неожиданно большая часть корпуса вообще отказывается идти в бой. Начинаются бесконечные митинги – воевать или не воевать. Для женского батальона таких вопросов не возникало. Они были добровольцы и в любой момент были готовы выполнить приказ. Хотя уже была проведена артподготовка и передовые рубежи немцев были изрядно потрепаны, в атаку, кроме женского батальона, идти никто не собирался. Между тем, к ним подошли 75 офицеров, оставшихся верных присяге во главе с командиром 525-го полка подполковником Ивановым и попросили присоединиться к женскому батальону.

Под отчаянным огнем немцев объединенное подразделение с лета берет первую линию немецких окопов и продолжает наступать на опушку Новоспасского и Богушевского леса. Увидев героизм женщин и офицеров, пристыженные солдаты начали подниматься в атаку. В итоге фронт был прорван на протяжении 4 верст и продвинулся на 3,5 версты вглубь. Но, занимая немецкие окопы, солдаты натыкаются на огромные запасы пива и водки. И все. Пошло пьянство и мародерство. Наступление захлебнулось. В полковом донесении говорилось так:

«..роты стали чувствительными и боязливыми даже к своим выстрелам, не говоря уже про огонь противника. Ярким примером тому в этом отношении представляет собой отставание позиции на западной опушке Новоспасского леса, которая была брошена только от редкого огня противника. Солдат не привело к сознанию даже одержанная победа, они отказались убирать трофеи, но, вместе с тем, многие остались на поле сражения и грабили своих же товарищей. Толпы солдат, нагруженных немецким хламом, уходили в глубокий тыл, где происходила во время боя торговля немецкими вещами. Женщины же, судя по донесениям, воевали следующим образом: 7 июля 525-й пехотный полк 132-й дивизии получил приказ выступить на позиции в район Крево. Входящий в состав полка женский батальон расположился на правом фланге вместе с 1-м батальоном. Утром 9 июля полк вышел на опушку Новоспасского леса и попал под артобстрел. В течение двух дней он отразил 14 атак противника и, несмотря на сильный пулеметный огонь, несколько раз переходил в контратаки. По свидетельству офицеров полка, женский батальон вел себя в бою геройски, все время в передовой линии, неся службу наравне с солдатами. Его потери в боях 9-10 июля составили: 2 убитых, 33 раненых и контуженных, из них 5 тяжело, 2 пропали без вести».

Генерал А.И. Деникин позднее писал: «Что сказать про «женскую рать»?.. Я знаю судьбу батальона Бочкаревой. Встречен он был разнузданной солдатской средой насмешливо, цинично. В Молодечно, где стоял первоначально батальон, по ночам приходилось ему ставить сильный караул для охраны бараков... Потом началось наступление. Женский батальон, приданный одному из корпусов, доблестно пошел в атаку, не поддержанный «русскими богатырями». И когда разразился кромешный ад неприятельского артиллерийского огня, бедные женщины, забыв технику рассыпного строя, сжались в кучку – беспомощные, одинокие на своем участке поля, взрыхленного немецкими бомбами. Понесли потери. А «богатыри» частью вернулись обратно, частью совсем не выходили из окопов».

Кто же такая прапорщик Мария Бочкарева, кстати, получившая ранение в том памятном бою под Молодечно и произведенная в чин подпоручика и что за «женский батальон смерти» она возглавляла?


Мария Бочкарева

В 1919 г. в США были опубликованы воспоминания Бочкаревой «Яшка. Моя жизнь крестьянкой, офицером и ссыльной». Книга не является достоверным источником, ибо написана со слов, не особо грамотной женщины - только в 26 лет она смогла по слогам впервые в жизни прочитать, а затем и написать свое имя. Книга, по которой она училась, была популярным в России детективом об американском сыщике Нике Картере.

Мария Бочкарева (Фролкова) родилась в июле 1889 г. в семье Леонтия Семеновича и Ольги Елеазаровны Фролковых, в селе Никольское Кирилловского уезда Новгородской губернии. Кроме нее в семье были еще две дочери. Когда девочке исполнилось шесть лет, семья переезжает в Сибирь, чтобы получить надел земли по программе переселения. Марусю отдали в прислуги, сначала присматривать за ребенком, затем в лавку. В 16-лет Мария выходит замуж. Есть запись в книге Вознесенской церкви от 22 января 1905 г.: «Первым браком Афанасий Сергеевич Бочкарев, 23 лет, православного вероисповедания, проживающий в Томской губернии, Томском уезде, Семилужской волости, деревне Большое Кусково» взял в жены «девицу Марию Леонтьеву Фролкову... православного вероисповедания, проживающую в Томской губернии, Томском уезде, Ново-Кусковской волости, поселке Ксеньевском».

Замужество Марии было непростое. Афанасий пил, она вкалывала. Укладывала мостовые в Иркутске. Сначала была рабочей, потом помощником десятника. Она не выдерживает мужниных запоев, расходится с ним, тяжело заболевает, теряет работу. Нанимается опять в прислуги.

Позже, знакомится с Янкелем Буком, влюбляется в него, он и становится её гражданским мужем. Бук, числясь законопослушным крестьянином Читинского уезда, занимался разбоем вместе с китайскими бандитами-хунхузами. На эти деньги он открывает мясную лавку. У Марии – счастливая семейная жизнь. Она и не подозревает о криминальном бизнесе мужа. Но в мае 1912 года Якова (Янкеля) Бука арестовывают, его ждет ссылка или каторга.

Мария решила разделить судьбу любимого человека и в мае 1913 г. вместе с ним отправилась по этапу в Якутск. Распределительный список на административного ссыльного Янкеля Гершева Бука сообщает, что постановлением иркутского генерал-губернатора от 18 августа 1912 г. он был выслан «под гласный надзор полиции в Якутскую область на все время действия в Забайкальской области военного положения. Прибыл в г. Якутск 14 июля 1913 года. Чтобы Бука не выслали дальше, в Колымск, Мария отдалась якутскому губернатору И. Крафту. Тяжело переживая свою измену, она пыталась отравиться. Крафт выпустил Бука из тюрьмы, но потребовал новой встречи с Бочкаревой. Несчастная рассказала о губернаторе Буку, и тот решил убить его. Но Бука арестовали в кабинете губернатора и выслали в якутское поселение Амга. Мария опять последовала за ним. Однако, по воспоминаниям можно понять, что взаимоотношения между Марией и Яковом были очень напряженными, он был способен из-за малейшего повода избить или даже убить верную жену.

Сейчас трудно судить об истинности этих сведений, возможно, реальные факты жизни этой удивительной женщины переплетаются с журналистскими домыслами американских авторов книги, записывающих историю ее жизни.


Доброволицы

Между тем, в августе 1914 г. началась первая мировая война. Личная жизнь не сложилась, о судьбе разбойника Бука нам ничего больше не известно. Мария решила уйти в солдаты. Она вспоминала: «Мое сердце стремилось туда – в кипящий котел, принять крещение в огне, закалиться в лаве. Дух жертвоприношения вселился в меня. Моя страна звала меня».

Прибыв в Томск в ноябре 1914 г., Бочкарева обращается к командиру 25-го резервного батальона с просьбой зачислить ее вольноопределяющейся. Естественно, ей отказывают. Тогда она посылает на последние деньги телеграмму царю и, чудо, получает высочайшее одобрение. В феврале 1915 г. сформированный в Сибири полк, вместе с вольнонаемной Бочкаревой, получил назначение под Молодечно, во 2-ю армию. Бочкарева попала на передний край 5-го армейского корпуса, в 28-й Полоцкий полк 7-й дивизии. На вопрос сослуживцев, как ее называть, в армии тогда были приняты короткие имена и клички, Мария, вспомнив Бука, ответила: «Яшка». Это имя стало ее псевдонимом на долгие годы.

Мария оказалась храбрым солдатом: вытаскивала раненых с поля боя, однажды вытащила пятьдесят человек с поля боя, сама четыре раза была ранена. Малого того, она сама ходила в штыковые атаки в передовых отрядах! Ей были присвоены звания младшего унтер-офицера и старшего унтер-офицера и доверяют командование взводом. Она награждена двумя Георгиевскими крестами, двумя Георгиевскими медалями и медалью «За храбрость».


В тренировочном лагере в Левашово

Февральская революция 1917 года принесла разброд в войсках и бесконечное славословие митингов. На одном из таких мероприятий Бочкарева, ставшая уже тогда легендарны героем войны, знакомится с председателем IV Государственной думы М.В. Родзянко, который приглашает ее в Петроград. Там во время съезда солдатских делегатов в Таврическом дворце ей пришла мысль (а может ей и подсказали) о создании женского батальона. Известную всему фронту Бочкареву приглашает А.Ф. Керенский, она обсуждает свой проект с генералом А.А. Брусиловым. Мария выступила в Мариинском дворце с призывом:

«Гражданки, все, кому дороги свобода и счастье России, спешите в наши ряды, спешите, пока не поздно, остановить разложение дорогой нам родины. Непосредственным участием в военных действиях, не щадя жизни, мы, гражданки, должны поднять дух армии и просветительно-агитационной работой в ее рядах вызвать разумное понимание долга свободного гражданина перед родиной... Для всех членов отрядов обязательны следующие правила:

1. Честь, свобода и благо родины на первом плане;
2. Железная дисциплина;
3. Твердость и непоколебимость духа и веры;
4. Смелость и отвага;
5. Точность, аккуратность, настойчивость и быстрота в исполнении приказаний;
6. Безупречная честность и серьезное отношение к делу;
7. Жизнерадостность, вежливость, доброта, приветливость, чистоплотность и аккуратность;
8. Уважение чужих мнений, полное доверие друг другу и стремление к благородству;
9. Ссоры и личные счеты недопустимы, как унижающие человеческое достоинство».

Бочкарева выступает:

« Если я берусь за формирование женского батальона, то буду нести ответственность за каждую женщину в нем. Я введу жесткую дисциплину и не позволю им ни ораторствовать, ни шляться по улицам. Когда мать-Росиия гибнет, нет ни времени, ни нужды управлять армией с помощью комитетов. Я хоть и простая русская крестьянка, но знаю, что спасти русскую армию может только дисциплина. В предлагаемом мной батальоне я буду иметь полную единоличную власть, и добиваться послушания. В противном случае в создании батальона нет надобности».

Вскоре ее призыв был напечатан в газетах. Желание завербоваться в армию у многих женщин было велико, вскоре около двух тысяч заявлений легло на стол учредителям женского батальона. Главное Управление Генерального Штаба выступило с инициативой разделить всех доброволиц на три категории. В первую должны были войти те, кто непосредственно сражается на фронте; вторая категория - это вспомогательные части из женщин (связь, охрана железных дорог); и, наконец, третья - медсестры в госпиталях. Согласно условиям приема, доброволицей могла стать всякая женщина в возрасте от 16 лет (с разрешения родителей) до 40 лет. При этом она должна была иметь образовательный ценз и пройти медкомиссию, которая выявляла и отсеивала беременных дам.

Женщины проходили медкомиссию и стриглись почти наголо. В первый же день Бочкарева выгоняет из батальона 30 человек, на второй – 50. Причины обычные – хихиканье, флирт с мужчинами-инструкторами, невыполнение приказов. Она постоянно призывает женщин помнить о том, что они солдаты и серьезнее относиться к своим обязанностям.


1-й Петроградский женский батальон

Новобранцы были довольно образованы, в отличие от основной армейской массы, где грамотными были единицы. А здесь до 30 процентов оказались курсистками (были и бестужевки, выпускницы самого престижного женского учебного заведения) и до 40 процентов имели среднее образование. Там были и сестры милосердия, и домашняя прислуга, крестьяне и мещанки, выпускницы университетов. Были и представительницы очень известных фамилий - княжна Татуева из знаменитого грузинского рода, Дубровская – дочь генерала, батальонным адъютантом была Н.Н. Скрыдлова – дочь адмирала Черноморского флота.

21 июня «Женскому батальону смерти» - так его назвали из за жесткой дисциплины и искреннего желания не жалеть жизни для защиты Родины - было вручено знамя. Генерал Л.Г. Корнилов преподнес Марии Бочкаревой револьвер и саблю с золотым эфесом, Керенский зачитал приказ о производстве ее в прапорщики. 300 женщин из первоначального набора отправились 23 июня на передовые позиции, получив назначение в 172-ю дивизию 1-го Сибирского корпуса.

Ну а дальше произошли события с первым боевым крещением батальона под Молодечно. В тех же местах, где и началась солдатская служба Марии.

Подобные женские добровольческие соединения начали возникать повсеместно. 1-й Петроградский женский Батальон смерти, 2-й Московский женский Батальон смерти, 3-й Кубанский женский ударный батальон (пехотные); Морская женская команда в Ораниенбауме; Кавалерийский 1-й Петроградский батальон Женского Военного Союза; Минская отдельная караульная дружина из женщин-доброволиц.

В начале 1918 года все эти формирования были распущены Советской властью.

Мария Бочкарева прожила еще фантастические несколько лет. После краха Временного правительства и прихода к власти большевиков, она, по заданию Лавра Корнилова, отправилась в США просить помощь у союзников на борьбу с новой властью. Плохо грамотная женщина не понимала хитросплетений большой политики, но искренне любила свою Родину. Она добилась встречи с президентом США Вудро Вильсоном, в Великобритании встречалась с королем Георгом Пятым. Вот как она очень наивно позже рассказывает об этой аудиенции на допросе в ВЧК:

«В половине августа 1918 года, секретарь короля приехал на автомобиле и вручил мне бумажку, в которой говорилось, что король Англии принимает меня на 5 минут, и я одела военную офицерскую форму, одела полученные мной в России ордена и со своим переводчиком Робинсоном поехала во дворец короля. Вошла в зал, и через несколько минут распахнулась дверь и вышел король Англии. Он имел большое сходство с царем Николаем II. Я пошла навстречу королю. Он мне сказал, что он очень рад видеть вторую Жанну де Арк и как друг России приветствую Вас как женщину, которая многое сделала для России. Я в ответ ему сказала, что я считаю за великое счастье видеть короля свободной Англии. Король предложил мне сесть, сел против меня. Король спросил, к какой партии я принадлежу и кому верю; я сказала, что я ни к какой не принадлежу, а верю только генералу Корнилову. Король мне сказал новость, что Корнилов убит; я сказала королю, что я не знаю, кому теперь верить, и в гражданскую войну я воевать не думаю. Король мне сказал: «Вы русский офицер», я ему ответила, что да; король тогда сказал, что «Вам прямой долг через четыре дня поехать в Россию, в Архангельск, и я надеюсь на Вас, что Вы будете работать». Я сказала королю Англии: «Слушаюсь!».

Энергичная Мария едет в Архангельск, в Сибирь, где организует и боевые батальоны и медицинские бригады, встречается с Колчаком, другими лидерами Белого движения. Но до конца понять довольно наивной, но честной женщине, где враги, а где друзья, очень сложно. Практически непосильно. От нее отворачиваются и хитрые англичане и другие вчерашние союзники.

Когда в Тоске утвердилась Советская власть Мария Бочкарева «Яшка» в декабре 1919 года явилась к коменданту города, сдала ему револьвер и предложила свои услуги. Комендант отпустил ее домой. Однако, 7 января 1920 г. она была арестована и посажена в тюрьму, откуда в марте переведена в Красноярск.

В заключении к окончательному протоколу ее допроса от 5 апреля 1920 г. следователь Поболотин отмечал, что «преступная деятельность Бочкаревой перед РСФСР следствием доказана... Бочкареву как непримиримого и злейшего врага рабоче-крестьянской республики полагаю передать в распоряжение начальника особого отдела ВЧК 5 армии».

21 апреля 1920 г. было вынесено постановление: «Для большей информации дело, вместе с личностью обвиняемой, направить в Особый отдел ВЧК в г. Москву». 15 мая это постановление было пересмотрено и принято новое решение: Бочкареву расстрелять.

Марш вперед, вперед на бой,
Женщины-солдаты!
Звук лихой зовет вас в бой,
Вздрогнут супостаты!

(Из песни I-го Петроградского женского батальона)

Владимир Казаков