К 80-й годовщине начала Нюрнбергского процесса Минобороны России запустило мультимедийный проект «Вердикт Нюрнберга пересмотру не подлежит» с уникальными документами из фондов Центрального архива МО РФ, повествующими о ходе и итогах Международного военного трибунала над главными нацистскими военными преступниками.

Нюрнбергский процесс над главными нацистскими преступниками, проходивший с 20 ноября 1945 по 1 октября 1946 года, стал беспрецедентным событием в мировой истории, отмечается на сайте военного ведомства. Впервые на международном уровне перед судом предстали не просто побежденные солдаты, а целый государственный режим, его идеология и преступные организации.

Этот процесс заложил основы современного международного уголовного права, введя такие понятия, как «преступление против человечности» и «преступление против мира».

Нюрнбергский процесс вошел в историю не только как первый в мире международный суд над военными преступниками, но и как беспрецедентное по своему масштабу следственное действие. Его уникальность заключалась не в голословных обвинениях, а в гигантском, тщательно систематизированном массиве доказательств, который не оставлял камня на камне от стратегии защиты.

Трибунал столкнулся с неординарной и сложнейшей задачей: дать юридическую оценку преступлениям, масштабы и жестокость которых не имели аналогов в истории. И эта задача была решена с помощью холодной, неопровержимой документальной логики.

Главным обвинителем здесь выступили не столько представители следствия, сколько тысячи и тысячи официальных документов – приказов, секретных директив, штабных донесений и личных дневников, которые нацистский режим оставил после себя. Все эти документы, вкупе с шокирующими показаниями выживших и кадрами кинохроники, сложились в единую картину, где преступление было продуманной системой.

Как отмечает МО РФ, именно эта стена доказательств, возведенная усилиями всех стран-обвинителей, и в первую очередь Советского Союза как главной жертвы агрессии, превратила Нюрнберг из акта возмездия в акт правосудия, основанного на фактах, которые невозможно было оспорить.

Инициатива привлечения к ответственности руководителей Третьего рейха возникла в разгар Второй мировой войны, когда в октябре 1942 года советское правительство официально заявило о необходимости наказания немецко-фашистских преступников. В ноябре 1943 года на уровне министров иностранных дел стран антигитлеровской коалиции этот вопрос был согласован, а в феврале 1945 года – на Ялтинской конференции – лидеры СССР, США и Великобритании окончательно договорились о создании Международного военного трибунала.

Устав и процедуры Нюренбергского трибунала были выработаны на Лондонской конференции 1945 года при активном участии советской делегации. Именно СССР настоял на включении в Устав понятия «преступления против человечности», что позволило квалифицировать геноцид евреев, цыган, славян, уничтожение инвалидов и политических противников как отдельный вид международного преступления.

Советский Союз также добился признания агрессивной войны как тягчайшего уголовного преступления. До Нюрнберга в истории не существовало прецедента, когда бы главы государств и высшие государственные деятели несли личную ответственность за развязывание войны. Благодаря усилиям СССР эта норма была закреплена в международном праве и впоследствии легла в основу резолюций ООН.

На скамье подсудимых Нюрнбергского трибунала оказалось 24 высших нацистских руководителя, включая Геринга, Гесса, Риббентропа, Кейтеля, Йодля и других. Однако ни один из них не признавал своей личной вины в полном объеме.

Стратегия защиты каждого из подсудимых, при всей их разобщенности, сводилась к нескольким общим, заранее согласованным тезисам. Главным «оправданием» стала ссылка на «приказ свыше». Подсудимые, особенно военные преступники вроде фельдмаршала Кейтеля и генерала Йодля, утверждали, что они были всего лишь солдатами, исполнявшими приказы своего фюрера.

«Большинство обвиняемых не признает себя виновными в основных обвинениях, инкриминируемых им, в частности, отрицает какое-либо участие в составлении директив, рекомендующих применение зверских и бесчеловечных методов обращения с населением.

Но это в большинстве случаев продолжается до тех пор, пока им не предъявляются фотокопии документов с их собственными подписями или визами на них. Тогда они вынуждены сознаваться, но, однако, и после этого стараются свалить все на дисциплину и на то, что они должны были выполнять установки Гитлера», – свидетельствуют раскрытые Министерством России документы.

После краха Третьего рейха было особенно удобно возлагать всю ответственность за развязанную войну, холокост и массовые преступления на одного человека – Адольфа Гитлера. Ведь сделать это было легко: сам фюрер не оставил после себя ни голоса, ни тела, способного опровергнуть обвинения.

Он покончил с собой 30 апреля 1945 года в бункере под имперской канцелярией в Берлине, приняв цианид и одновременно выстрелив себе в висок. По его собственному приказу, тела Гитлера и его жены Эвы Браун были немедленно сожжены во дворе канцелярии, чтобы не достались врагу – прежде всего Красной Армии, бойцы которой уже вели уличные бои в центре немецкой столицы.

Однако если Гитлер к тому времени навсегда канул в Лету, то его ближайшие сподвижники предстали перед лицом международного правосудия в Нюрнберге. Одной из самых странных фигур на процессе был вышеупомянутый нацистский преступник Рудольф Гесс, которого когда-то называли «третьим человеком в рейхе» после Гитлера и Геринга. В зале суда он вел себя неадекватно, проявляя признаки явного психического расстройства: сидя между Герингом и Риббентропом, он демонстрировал амнезию, «не узнавая» некогда хорошо знакомых ему людей.

Несмотря на свою мнимую «амнезию» и «помешательство», в последнем слове бывший «третий человек в рейхе» заявил: «Судьба дала мне возможность трудиться многие годы под руководством величайшего из сыновей Германии за всю ее тысячелетнюю историю… Я счастлив сознанием, что выполнил свой долг в качестве национал-социалиста, в качестве верного последователя фюрера. Я ни о чем не сожалею». Таким образом, несмотря на попытки изобразить себя душевнобольным и отречься от прошлого, Рудольф Гесс до конца остался убежденным нацистом и верным последователем Гитлера, не выказав ни раскаяния, ни сожаления за свои преступления.

Пока Рудольф Гесс строил из себя безумца в Нюрнберге, участь его соратника, Генриха Гиммлера, оказалась куда более стремительной. Главный палач Третьего рейха, пытавшийся скрыться под личиной фельдфебеля Генриха Хицингера, был опознан и задержан 21 мая 1945 года. Ирония судьбы заключалась в том, что его пленение произошло благодаря настойчивости двух бывших советских военнопленных – Василия Губарева и Ивана Сидорова, служивших в английском патруле.

Именно они, а не их британский командир, разглядели в «больном солдате» главного преступника. Спустя всего несколько дней после ареста, так и не представ перед судом, Гиммлер совершил самоубийство, раскусив ампулу с цианидом. Его смерть стала символичным концом – не на эшафоте, а в тишине камеры, куда его привела собственная бесчеловечная система.

С первых дней работы Нюрнбергского трибунала советская делегация с тревогой фиксировала, что процесс рискует превратиться не только в суд над нацизмом, но и в платформу для ревизии истории. В зале суда нацистские обвиняемые и их адвокаты, пользуясь определенным попустительством западных стран, начали активно продвигать тезис о «превентивном» характере нападения на СССР в 1941 году.

Эта позиция, представлявшая агрессора жертвой, немедленно нашла отклик в реакционных кругах английской и американской прессы, ухватившихся за возможность провести ложную аналогию между нацистской Германией и Советским Союзом. Так Нюрнбергский процесс стал ареной не только правосудия, но и зарождающейся информационной войны, где историческая правда становилась разменной монетой в идеологическом противостоянии, предвещавшем грядущую холодную войну.

Настороженность по поводу необъективности судебного процесса лишь усиливалась общим поведением американской стороны, которое советскими представителями воспринималось как демонстрация силы и превосходства. Атмосфера в Нюрнберге, по их наблюдениям, была далека от союзнического партнерства.

Однако, несмотря на эту напряженную политическую атмосферу, сам судебный механизм продолжал неуклонно работать.

С самого начала подготовки процесса СССР занял принципиальную позицию, выступая за проведение открытого и справедливого суда, а не внесудебных расправ. Именно советская сторона настаивала на том, чтобы процесс был глубоко документальным и основывался не на голословных обвинениях, а на неопровержимых доказательствах, многие из которых были представлены советской прокуратурой.

Главным обвинителем от Советского Союза был назначен Роман Руденко, занимавший пост Генерального прокурора Украинской ССР, который в своей вступительной речи твердо заявил, что процесс призван «осудить всю преступную систему немецко-фашистского государства».

8 февраля 1946 года Руденко выступил с одной из самых значимых речей на процессе. Он подробно изложил систему преступлений нацистов на оккупированных территориях Советского Союза: уничтожение 27 миллионов советских граждан, сожжение более 70 тыс. деревень, расстрелы в Бабьем Яре, Хатыни и сотнях других мест, установление режима рабского труда, угон на принудительные работы, разграбление промышленности и культуры. Он представил документы, фотоматериалы и свидетельские показания, подтверждающие, что нацизм вел не просто войну, а войну на уничтожение.

«Они убивали не только людей, – сказал Руденко, – они убивали саму идею человечности». Процесс над нацистскими преступниками, продлившийся 11 месяцев, превратился в гигантскую машину по сбору и систематизации доказательств. Было проведено 403 открытых заседания, заслушаны 240 свидетелей, а стенограммы заняли 16 тысяч страниц. И эта титаническая работа, как констатировалось в отчетах, принесла результаты.

С 30 сентября по 1 октября 1946 года военным преступникам был провозглашен приговор. 12 подсудимых, включая Мартина Бормана (заочно), были приговорены к смертной казни. Трое получили пожизненное заключение, четверо – тюремные сроки от 10 до 20 лет. Трое – Шахт, Фриче и фон Папен – были оправданы. Кроме того, СС, СД и гестапо, а также руководящий состав НСДАП были признаны виновными в преступной деятельности.