Наверх

Интеграция

15.03.2022

Автор: Максим Чижиков

Фото: Пресс-служба Центра изучения перспектив интеграции

Генеральный директор ЦИПИ Сергей Рекеда: «В союзных программах заложено то, что нам сейчас нужно»

- Уже очевидно, что спецоперация России на Украине сильно изменит расклад сил в мире. Какой вам видится политическая картина в ближайшем будущем?

- Все зависит от результатов операции. Если мы рассматриваем вариант, при котором поставленные задачи будут выполнены, то это станет серьезным шагом в переформатировании международных отношений в сторону полицентричности. Подчеркну – речь идет не об очередной фазе кризиса международных отношений, как это могут представлять сейчас западные эксперты или СМИ. Это один из элементов продолжения того переформатирования, которое началось еще в 2014 году, а украинский кризис, в свою очередь был продолжением кризиса предыдущих лет в отношениях между Россией и Западом. Так что это уже длительный процесс. Следующим этапом может стать подобный кризис в какой-то другой точке мира, связанной не с Россией, а, например, с Китаем или Ираном. Так или иначе это будет показателем того, что однополярный мир под протекторатом США меняет свою форму. Международные отношения постепенно переходят в качественно иное состояние.

- Сейчас на Россию и Беларусь обрушилась мощнейшая волна санкций. Так, как нас, никого еще не «прессовали» в истории. Мы, в свою очередь, тоже пытаемся отвечать своими контрсанкциями. К чему приведет в мире это экономическое противостояние?

- Скорее всего для нас это закончится переходом к новой структуре экономики. Сейчас нас отключают от глобальной экономической неолиберальной системы, и чем дальше, тем по нарастающей будет идти этот процесс. Мы, соответственно, будем вынуждены заполнять выпавшие производственные звенья самостоятельно и с опорой на наших союзников – как внутри Евразийского экономического союза, так и за его пределами в Восточной и Южной Азии, на Ближнем Востоке. Учитывая, что эти изменения надо проводить довольно экстренно, вполне возможно ответом на данные обстоятельства станет мобилизация внутренних ресурсов, что потребует изменения механизмов управления экономикой в сторону большего контроля. Либо второй вариант – будет сделана ставка на максимальную либерализацию экономической жизни: дополнительные льготы для бизнеса, комфортное кредитование и др.

- То, чем, по сути, сейчас занимается правительство?

- Да, пока мы видим скорее эту тенденцию. Потому, что ничего нового в мире не придумано. Тут или мобилизация ресурсов с усилением контроля государства, или, наоборот, перераспределение ответственности на субъекты хозяйствования через открытие больших свобод.

- На фоне новых санкций снова после 2014 года, и еще более остро, встал вопрос импортозамещения. Возможно ли в нашем глобальном мире полностью локализовать производство?

- Теоретически можно попытаться, если взять большой экономический центр, например, конгломерат стран. В нашем случае это Евразийский экономический союз. Но под нарастающим санкционным давлением западных стран это делать проблематично, учитывая, что они выступают сейчас как мощный технологический центр, но он не единственный в мире. Это тоже основа для переформатирования международных отношений в сторону полицентричности. Соответственно тут многое зависит от позиции других источников технологий, таких как, например, Китай или Юго-Восточная Азия.

- Вы не раз говорили про ЕАЭС как про наших традиционных партнеров. Как изменится евразийское сообщество под влиянием сегодняшних событий в мире?

- Следует начать с того, что меняется само целеполагание евразийской интеграции и ЕАЭС. Когда этот союз создавался в 2014 году, он представлялся одним из трех крупных «пазлов» глобальной евразийской экономики, который находился между Евросоюзом и Китаем с его глобальными экономическими инициативами. По большому счету само создание ЕАЭС, переговоры с Евросоюзом и с Китаем должны были привести к тому, чтобы избежать таких катаклизмов, которые мы сейчас наблюдаем. Этого не получилось. В частности, потому, что параллельно с подписанием договора о создании ЕАЭС был запущен украинский кризис, в том числе имевший целью обрубить потенциал Евразийского экономического союза, не допустить транзит Китая в Восточную Европу, где Украина должна была стать транспортным хабом для китайских проектов.

Теперь ЕАЭС должен стать инструментом кооперации наших технологических возможностей, сырьевых и энергетических ресурсов и, самое главное, человеческого капитала, которые мы не использовали в полной мере, в том числе, в силу того, что были включены в эту глобальную экономическую машину, которая не предусматривает полноценного использования ресурсов, если они находятся на периферии системы. Сейчас мы поставлены в такие условия, что эти ресурсы должны использоваться гораздо более эффективно, чтобы со временем стать конкурентоспособными с другими экономическими центрами. Здесь нам необходимо опираться на незападные центры и прежде всего заручиться поддержкой со стороны Китая.

- То есть все в итоге упирается в сотрудничество ЕАЭС с Китаем?

- Многое зависит от позиции Китая. Совершенно точно, что он не сделает полностью ставку на Россию и на ЕАЭС, но в определенной мере сотрудничество с Пекином все же позволит сгладить негативный эффект санкций. Китай тоже заинтересован в том, чтобы не оставаться один на один с США, с Западом в широком смысле этого слова.

- России и Беларуси в нынешней ситуации, тем более, нужно крепко друг за друга держаться.

- Тут как раз и следует говорить о 28 союзных программах, в которых заложено то, что сейчас нам необходимо. Другой вопрос, что их нужно было подписывать и реализовать до нынешних событий, тогда сейчас было бы гораздо меньше проблем. То, о чем договорились президенты, а затем премьеры-министры наших стран, мы могли бы достичь еще в 2019 году. Тот факт, что мы все-таки достигли этих договоренностей, означает выход на новый уровень нашей интеграции.

- Экономическая интеграция в рамках Союзного государства усилится?

- Текущий год будет наполнен переформатированием экономик наших стран, он станет переходным и тут, конечно, не следует ждать экономического роста. Если говорить о кооперации, то она безусловно будет расти и углубляться. Это логичное продолжение тех изменений, которые начались. Нужно будет теснее кооперировать наши предприятия, чтобы возмещать выпавшие из-за санкций звенья производственных цепочек, и совместно бороться за рынки третьих стран, которые находятся за пределами ЕАЭС и остаются открытыми. Нужно же искать замену тем экспортным рынкам, которые были на Западе.