8 мая 2013

А.Рапота, летчик – о жизни до, после и во время войны

Генерал-майор авиации в отставке, ветеран Великой Отечественной войны Алексей Никифорович Рапота рассказал «МН» об учебе в летном училище, боевых вылетах и о том, как он нашел жену по переписке.

<!-- TreeGraph :: CKEditor 08.05.2013 17:01:23 -->

<p>
    Генерал-майор авиации в отставке, ветеран Великой Отечественной войны Алексей Никифорович Рапота рассказал «МН» об учебе в летном училище, боевых вылетах и о том, как он нашел жену по переписке.</p>
<p>
    <b>До войны</b></p>
<p>
    В 1938 году я поступил в педагогическое училище в городе Кустанае, был там секретарем комсомольской организации. В 1940 году меня позвали на беседу в горком комсомола и сказали, что мне нужно пойти учиться. Я выбрал Ташкентское летное училище, потому что летчики тогда пользовались большим авторитетом.</p>
<p>
    <b>250 вылетов за зиму</b></p>
<p>
    В ноябре 1941 года мы попали на Калининский фронт. Летали ночью. Зима 1941–1942 годов была очень холодной, а самолеты не обогревались. Мы делали по четыре-пять вылетов за ночь и просто не успевали обогреться. Лица у нас были закрыты масками, но они от дыхания становились мокрыми и примерзали к лицу.</p>
<p>
    За зиму я сделал около 250 вылетов. У нас было мало самолетов, они выходили из строя из-за обстрелов или потому, что были очень изношены. Сложность полетов была и в том, что мы не могли предугадать погоду. Из приборов для навигации у нас были только компас, часы и два прибора с показаниями высоты. На цель я выводил машину по компасу. Мы шли над облаками, а когда приближались к цели, пробивали облачность и ориентировались по местности.</p>
<div>
    <h1>
        Первый полк из нашего училища попал на фронт в октябре, когда немцы наступали на Москву. Он воевал в дневное время, и все летчики там сгорели за неделю.</h1>
</div>
<p>
    <b>Полк за неделю</b></p>
<p>
    Немцы в начале войны имели превосходство в воздухе. Первый полк из нашего училища попал на фронт в октябре, когда немцы наступали на Москву. Он воевал в дневное время, и все летчики там сгорели за неделю. Наш полк воевал ночью, но через три месяца от зенитной артиллерии мы потеряли почти половину.</p>
<p>
    <b>Гауптвахта</b></p>
<p>
    В 1942 году мы с другом возвращались после полета, и он попросил меня взять за него фронтовые сто грамм. Я пришел в столовую, старшина раздал нам кружки, а мне двойную порцию давать отказался. Я психанул и взял его за гимнастерку, слегка встряхнув, — и получил трое суток гауптвахты. Она была в обычной крестьянской избе. Я поспал, а после ко мне пришли друзья и бутылку принесли. В общем, я их просил передать комиссару, чтобы он мне дал еще трое суток.</p>
<h5>
    Жена по переписке</h5>
<p>
    С женой я познакомился по переписке. 1 мая 1942 года в полку нам зачитали поздравительные письма. Одно из них было от девушек из московского педучилища. Потом меня попросили написать ответ. Я это сделал, а потом написал еще одно письмо и указал фамилии наших летчиков, попросил девчат им написать. И еще я написал записку старосте класса Тане Шлыковой с просьбой написать мне. Она мне и ответила.</p>
<p>
    В октябре я приехал в Москву и познакомился с ней. Под Новый год у нас была свадьба, на ней было шесть человек. Мы тогда посидели около часа. А 3 января пошли расписываться. В загсе, который был в полуподвальном помещении, сидела женщина лет 35. Моя невеста отдала ей паспорт, а у меня было военное удостоверение, куда эта женщина поставила штамп на последнюю страницу.</p>
<h5>
    Жизнь после Победы</h5>
<p>
    С женой я прожил 70 лет, а два месяца назад ее похоронил. У нас два сына, шесть внуков и десять правнуков. Мне помогает родная сестра, но как дальше жизнь сложится, сложно сказать.</p>
<p>
    «Московские новости», 8.5.2013</p>
<p>
     </p>