25.08.2011
Август накрыл европейский континент не только проливными дождями, но и волной социального недовольства. Несколько ночей кряду британская столица и еще десяток городов Туманного Альбиона находились во власти бунтовщиков, которые жгли и грабили все, что попадало им под руки. Эстафету насилия подхватили в Германии и Испании. То и дело приходят сообщения о массовых забастовках в Греции, Португалии и других странах Евросоюза. Так что же происходит в Старом Свете и к чему это приведет? Свою точку зрения на этот счет высказал заведующий кафедрой международных отношений Академии управления при Президенте, доктор политических наук Сергей Кизима.
-- Еще совсем недавно в европейских столицах восторженно рукоплескали сетевым революциям в Африке, однако сами европейцы жить по-африкански, похоже, не собираются. Англичане, например, призывают свои власти к максимально суровой расправе над погромщиками. По ходу дела выяснилось, что страну-то жгли и грабили не только неблагодарные мигранты, но и приличные домохозяйки, успешные студенты, агрессивные анархисты и даже дети банкиров и крупных чиновников. Им-то чего не хватает?
-- У каждой социальной группы есть свои мотивы и интересы участия в массовых беспорядках. Безработные пожелали элементарно поживиться на дармовщину. Молодым людям, испытывающим проблемы с социальной адаптацией, захотелось бросить вызов властям. Нелегальные иммигранты требуют равных возможностей с местными жителями. Часть бунтарей представлена обычными криминальными элементами, которые используют любой шанс поправить свое материальное положение. Были в рядах погромщиков и те, кто действительно ни в чем не нуждается. Социологи видят в этом психологический кризис общества, недостаток образования и воспитания, представление о правах человека как о вседозволенности, усугубленные глобальным экономическим кризисом.
-- Наверное, не случайно британские города заполыхали именно тогда, когда правительство Кэмерона решилось пойти на самое серьезное урезание госрасходов за последние десятилетия…
-- Определенная связь тут есть. Да, государство принимает меры по сокращению дефицита бюджета, урезаются некоторые социальные программы, в разы поднята плата за учебу в университетах, сокращается финансирование здравоохранения. В стране обозначилась проблема поиска путей примирения двух необходимостей. С одной стороны, существует экономическая необходимость сокращать государственные расходы, в первую очередь социальные, а с другой – стремление дать шанс в жизни неблагополучной молодежи, стартовые возможности которой крайне низки. Способов разрешения этого противоречия пока не просматривается.
-- Сообщения о массовых беспорядках приходят из разных уголков Старого Света. И это касается даже тех стран, которые входят в группу развитых государств -- Франции, Греции, Испании, Германии. Это все звенья одной цепи?
-- Для 500-миллионного Евросоюза это закономерный итог ускоренной интеграции государств с различным экономическим потенциалом, неравными стартовыми условиями, многообразным этноконфессиональным составом и так далее. С открытием границ очень активно идут процессы эмиграции из одной страны в другую. Неизбежно возникает недовольство коренного населения массовым наплывом «чужаков» и постепенной исламизацией Европы. С другой стороны, неминуемо недовольство многих приезжих, которым не всегда удается хорошо устроиться на новом месте. Они завидуют уровню жизни местных жителей и понимают, что для них он легальными средствами недостижим. Возникает готовность пользоваться незаконными средствами для обогащения, чтобы жить не хуже. Все это служит естественной питательной средой для вызревания социальных протестов, тем более в условиях мирового кризиса, вынудившего государства урезать разбухшие расходы.
По сути, мы наблюдаем сейчас на европейском пространстве постепенный демонтаж системы всеобщего благосостояния, которая была визитной карточкой европейской модели, притягивавшей мигрантов со всего мира. Социальный и экономический кризисы делают невозможным дальнейшее функционирование этой системы в прежних объемах.
К пересмотру социальной модели европейские правительства подталкивает и рост конкурентоспособности экономик развивающихся стран, в первую очередь, группы БРИК -- Бразилии, России, Индии и Китая.
-- Какое влияние, на ваш взгляд, на протестные настроения в Европе оказали арабские бунты?
-- События в Северной Африке и на Ближнем Востоке, безусловно, внесли свою лепту. Начиная с весны практически вся мировая пресса, в том числе британская, без устали возвеличивала участников арабских революций и всячески поддерживала революционеров в Тунисе, Египте, Ливии и других странах. Молодых людей, противостоявших государству, сражавшихся с полицией, шедших на баррикады и громивших магазины, представляли едва ли не героями. Одновременно широко рекламировались возможности социальных сетей. Мол, как это здорово, что благодаря им можно собрать в одном месте тысячи людей для политических целей.
Совершенно логично, что все эти муссируемые в СМИ темы обернулись бумерангом для самих европейцев. Нынешний британский кризис отчетливо продемонстрировал уязвимость западного общества от новых коммуникационных технологий. Именно работа активистов через интернет и сервисы вроде Twitter и Facebook способствовала в значительной степени созданию протестных настроений, подъему страстей и призывам к противодействию полиции. Все настолько серьезно, что во многих странах обсуждают возможность блокировки различных средств Интернет-коммуникации в определенных критических ситуациях. И самым императивным образом дают приказ спецслужбам тщательно следить за происходящим в социальных сетях.
-- Серия протестов, прокатившихся по ряду европейских стран, это кризис «общества потребления» или несостоятельность либеральной модели развития? И что ожидает Европу дальше?
-- На мой взгляд, Евросоюз сегодня переживает жесткий кризис сразу по нескольким направлениям, в том числе и по тем, о которых вы говорите. Очевидны негативные последствия не только глобальной финансово-экономической турбулентности, но и дискредитация прежней либеральной модели прав человека, которая используется по-разному в разных странах. Я не стал бы говорить о грядущей «всеевропейской» революции. Но в ближайшие годы политический режим ЕС будет трансформироваться в сторону ужесточения власти государства и ограничения индивидуальных прав граждан. В противном случае Евросоюз может просто развалиться. Фактически ЕС стремительно становится империей. Пока это либеральная империя, но многие действия властей свидетельствуют о том, что либерализма будет все меньше и все больше строгих мер в отношении недовольных. Речь идет не только о сокращении социальных расходов, но и выстраивании жестких политических структур и форм политического реагирования на протесты населения. Иного выхода нет, тем более что ряд государств еврозоны столкнулись с серьезными экономическими проблемами, которые могут разрушить евро.
-- А как же те шаги, которые предлагаются сегодня для стабилизации положения? Например, предложения Меркель и Саркози о необходимости создания нового единого правительства, которое будет руководить экономическим курсом стран, входящих в зону евро?
-- Эти меры должны сначала получить одобрение всех европейских правительств. Страны находятся в разной ситуации. Скажем, для Германии кризис пошел на пользу, немецкие товары в рамках ЕС более качественные и конкурентоспособные и легко вытесняют товары других стран, разоряя тем самым их производителей и вызывая новые волны безработицы и недовольства граждан. Такие «старожилы», как Греция, Португалия и Ирландия, в результате дальнейшей экономической интеграции теряют все больше и больше, и их близость к экономическому коллапсу угрожает существованию всей системы. К ним подтягивается ряд других государств ЕС. Восточноевропейские новички, большинство из которых расстались со своей промышленностью или правами на нее ради присоединения к ЕС, постепенно осознали, что вожделенное вступление в большую европейскую семью на практике оказалось встраиванием в чужое экономическое пространство на правах периферии. Имеющиеся противоречия не позволяют одинаковыми методами решать возникающие проблемы. Что хорошо для Германии, то плохо для Греции и наоборот. Компромисс зачастую не приводит к решению проблем, а всего лишь оттягивает их на неопределенный срок, что ведет к еще более серьезным последствиям.
-- Получается, что фиаско терпит главный идеологический двигатель европейского процветания последних лет -- евроинтеграция ?
-- Евроинтеграция зашла очень далеко, и ее локомотивы, прежде всего Германия, Великобритания и Франция, будут вбрасывать сотни миллиардов евро, чтобы не допустить краха ЕС. Все прекрасно осознают, что подобный сценарий повлечет за собой громадные дестабилизирующие политические и экономические последствия, вплоть до военных конфликтов между отдельными странами. И властные элиты европейских государств будут любыми мерами, в том числе через ограничения прав человека, пытаться сохранить Евросоюз.
-- Как возможные изменения в Европе отразятся на белорусско-европейских отношениях?
-- Централизация Евросоюза, усиление там управляемости для Беларуси были бы выгодны. Дело в том, что в данный момент все наши проблемы с ЕС вытекают из того, что нам не с кем там договариваться. Мы достигаем каких-то соглашений с одной страной, а другая от лица ЕС делает совершенно противоположные шаги. Один премьер обещает то, что другой тут же опровергает. Один президент приезжает в гости, другой отказывается от общения вовсе. В общем, полная неразбериха. Члены ЕС так и не сумели достичь солидарности и единогласия по многим вопросам, и во времена потрясений каждый из них тянет одеяло на себя. В таких условиях договариваться о чем-либо невозможно в принципе. Противоречий по белорусскому вопросу даже в каждой отдельной стране слишком много. А когда непонятно, с кем вести диалог, проблематично выстраивать отношения. Если в ближайшие пять-семь лет в Европе сформируется прочная политическая конструкция, в рамках которой можно будет договориться с ЕС по тому или иному вопросу и европейцы начнут выполнять эти договоренности, для Беларуси такой результат станет несомненным благом. Пока же ничего не остается, как налаживать отношения в двусторонних форматах с отдельными государствами--членами ЕС и ждать, когда имперские амбиции Евросоюза трансформируются в дееспособные и конструктивные имперские структуры, с которыми можно будет хоть о чем-нибудь договориться.
