Запад всерьез озабочен ростом экономической мощи Китая. Именно на ее основе Пекин целенаправленно и планомерно с восточной расчетливостью закладывает свой военный и геополитический потенциал. Китайские стратеги, опираясь на многовековую традицию, рисуют собственную карту будущего.

Современные конфликты утратили двусторонний характер. Западные аналитики отмечают, что подоплекой сегодняшней истории на Ближнем Востоке является война по доверенности, где Израиль от имени США открывает огонь по «Хизбаллах», которая сражается от имени Ирана и Сирии. В действительности это можно еще расширить и назвать участников представителями Запада и воинствующего ислама. При таком анализе конфликта иногда мимоходом упоминают ослабевающее влияние союзной нам России. Но есть еще один игрок, которому как-то удается почти избежать упоминаний.

Десятилетиями Китай наращивает влияние в мире и на Ближнем Востоке. То, что это почти не освещается, идеально вписывается в китайскую стратегию. По выражению Дэн Сяопина, Китай должен «прятать яркость и культивировать незаметность, чтобы выждать время и наращивать возможности». Китай уже имеет статус мировой державы и его влияние в регионе нельзя не игнорировать.

Китайско-советский разрыв, начавшийся в 1960-е годы, подразумевал снятие ограничений на участие Пекина в глобальной политической игре и он скоро начал развивать отношения со странами, не находившимися под советским влиянием, такими как Египет при Садате.

Как отмечает Б. Рубин в журнале Middle East Review of International Affairs, «когда надежды на мировую революцию исчезли и Пекин сменил партнеров с крошечных оппозиционных организаций на правительства, в перспективе Китай стал видеть себя лидером «третьего мира», борющимся с гегемонией двух сверхдержав, СССР и США. Не имея силы и уровня развития других великих держав, Китай попытался возглавить масштабную коалицию более слабых государств». На Ближнем Востоке это подразумевало врагов Израиля.

Сегодня такие страны, как Саудовская Аравия, Иран и Пакистан (ключевые государства региона), имеют крепкие отношения с Китаем, который они, по всей вероятности, считают противовесом американскому влиянию на Ближнем Востоке и за его пределами.

Как выразился в 1994 году президент Цзян Цземинь, американской «гегемонии» необходимо противодействовать, в частности помогая таким странам, как Иран, который уже ведет борьбу. Но китайская стратегия приспосабливала друг к другу геополитику и экономическую необходимость. Не имея доступа к нефтяным рынкам, Китай был вынужден питать экономическую экспансию топливом, обращаясь к менее заметным поставщикам – Ирану, Ираку и Судану. С ростом потребления нефти из региона Персидского залива Китай ориентировал свою политику в сфере безопасности на обеспечение того, что США не смогут прервать поток нефти. Это подразумевает развитие еще более крепких политических и стратегических отношений с экспортерами нефти.

Государственный визит Цзян Цземиня в Саудовскую Аравию в 1999 году скрепил «стратегическое нефтяное партнерство». В 1996 году Саудовская Аравия экспортировала в Китай 60 тыс. баррелей в день. К 2000 году экспорт достигал 350 тыс. баррелей в день (17% нефтяного импорта Пекина). Иранский нефтяной экспорт рос еще быстрее, с 20 тыс. баррелей в день в 1995 году до 200 тыс. баррелей в 2000 году.

Сегодня Ближний Восток является четвертым по величине торговым партнером Китая. Западные эксперты полагают, что главной статьей китайского экспорта в этот регион является оружие. Секретные сделки с Ираном, Алжиром, Сирией, Саудовской Аравией и Ливией создают прочную основу для влияния Пекина в регионе Большого Ближнего Востока.

С восточной мудростью Китай, поставляя оружие врагам Израиля, охотно сотрудничает с ним в сфере обмена технологиями, прежде всего военного назначения. По оценкам экспертов, торговля оружием между Израилем и Китаем составляет от 1 млрд до 3 млрд долларов США. Но в данном случае поток оружия и военных технологий направлен из Израиля в Китай.

Китай сегодня новая сверхдержава XXI века и без его интересов в мире нельзя рассматривать ни одного вопроса международной безопасности, ни глобальные проблемы в целом.

Доступно ли повторение «китайского пути» другими странами? Этот вопрос пока остается открытым…