Пядь за пядью

Запасы пшеницы в Евросоюзе за один год уменьшились с 14 миллионов тонн до одного миллиона. Уходит не зерно, а прежде всего -- земля. Кормилица становится заложницей больших денег. Западная Европа не богата на свободные земли, но производители биодизеля платят по тысяче евро за гектар. В земле Северный Рейн-Вестфалия добытчики отстегивают свыше 25 тысяч. Все просчитано: надо ловить момент. Сельскохозяйственные угодья, пишет «Шпигель», это самый дефицитный товар на земле.

Запасы пшеницы в Евросоюзе за один год уменьшились с 14 миллионов тонн до одного миллиона. Уходит не зерно, а прежде всего -- земля. Кормилица становится заложницей больших денег. Западная Европа не богата на свободные земли, но производители биодизеля платят по тысяче евро за гектар. В земле Северный Рейн-Вестфалия добытчики отстегивают свыше 25 тысяч. Все просчитано: надо ловить момент. Сельскохозяйственные угодья, пишет «Шпигель», это самый дефицитный товар на земле.

Польша, одна из немногих стран, где пахотные земли могут приобретать иностранцы, притягивает немцев. Промелькнуло в газетах сообщение: семеро торговцев из Брунсбюттеля обрабатывают на севере страны тысячи гектаров. Треть купили за бесценок -- по триста евро, когда сейчас цена поднялась до пяти тысяч евро за гектар. Остальное взяли в аренду. Едва отбиваются от потенциальных покупателей... Когда-то гитлеровцы вывозили тоннами украинский чернозем, а теперь и суглинок востребован.

Легкие Южной Америки -- это Амазонка. Но тропические леса, которые дарят кислород, исчезают. Плодородные земли скупают компании, которым нужен сахарный тростник для производства этанола. Крестьяне не могут устоять перед соблазном: не всегда получишь такой куш, так почему не сторговаться с барышниками? Продал свои гектары и год-два проживешь безбедно. Эта «лафа» не будет длиться бесконечно. Земледельцы и скотоводы отвоевывают жизненное пространство -- выжигают джунгли. Пепел хорошо удобряет поля и пастбища, но для всего континента остается меньше воздуха.

В Малайзии и Индонезии своя беда. Пальмовые рощи отвернулись от человека -- их называют «вырубленным дизелем». Умирают пальмы, чтобы не глохли двигатели. Наступают пески, и восстановить климат практически невозможно.

Возникает вопрос: почему агропромышленные концерны не мешают «разбазариванию» земли? На это ответил когда-то Стефан Цвейг: «Когда между собакой и кошкой возникает дружба, то это не иначе, как союз против повара». Так оно и есть. И те, кто продает муку, и те, кто превращает ее в биотопливо, довольны друг другом. Цены растут, и это работает на бизнес. И тот, и другой...

Игорь ЛИСТОПАД.