Немецкая столица грандиозно отпраздновала двадцатилетие одного из самых знаковых событий минувшего века – падения Берлинской стены. Как образно сказал, выступая на торжествах, премьер-министр Великобритании Гордон Браун, крушение этой искусственной, античеловеческой по своему смыслу конструкции привело к единому Берлину, единой Германии и единой Европе. Конечно же, на этом торжестве высокопоставленному гостю из Лондона не дано было вспомнить о том, как относилась к происходившему на немецкой земле его знаменитая соотечественница, бывшая премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер. Во время визита в Лондон в 1989 году Президента РП генерала Войцеха Ярузельского «железная леди» в один прекрасный момент взяла его за пуговицу пиджака, увела для беседы «тет-а-тет» к камину и высказалась о необходимости сделать все возможное для того, чтобы не дать Германии объединиться. Такой же точки зрения, как сегодня уже известно, придерживался и тогдашний Президент Франции Франсуа Миттеран. Но ход истории уже нельзя было остановить. И через два десятилетия руководители большинства европейских стран, а также госсекретарь США Хиллари Клинтон с удовольствием наблюдала за театрализованным эффектом домино, демонстрировавшем крушение стены и последовавшее падение тоталитарных режимов в Центральной и Восточной Европе. На празднике в Берлине прозвучала историческая метафора о том, что все началось у Гданьской судоверфи и закончилось у Бранденбургских ворот. И потому выглядело весьма органично, что право толкнуть первую «карту домино» было предоставлено бывшему Президенту Польши Леху Валенсе, возглавившему в свое время протест польских корабелов, вылившийся позже в создание профсоюза «Солидарность», действия которого положили начало разрушению тоталитарных «стен».
За кадром праздника, правда, осталось отношение самих рядовых немцев, в особенности восточных, к последствиям разрушения стены и объединения Германии. Наводит на размышление оценка, появившаяся на страницах авторитетной немецкой газеты «Франкфуртер альгемайне цайтунг», согласно которой в результате падения стены можно больше говорить о политическом, а не социально-экономическом измерении последствий той берлинской ночи 1989 года. Политическая эйфория заканчивается быстро. После нее начинается обычная, повседневная жизнь. И политические победы не всегда адекватно на эту жизнь накладываются. О чем свидетельствует и ситуация на территории бывшей ГДР, чему посвятила накануне берлинских торжеств c вою публикацию польская «Газета выборча». В начале публикации вспоминается, как жители ГДР радовались после замены своих неполноценных марок на западногерманские. В день начала замены денег, окрещенный к тому времени «канцлером объединения», Гельмут Коль выступил в вечерней программе телевидения и заявил, что в объединенной Германии никто не будет жить хуже, что общими усилиями удастся решительно обновить ГДР и превратить в страну «цветущих пейзажей». Но через несколько лет «цветущие пейзажи» стали синонимом фрустрации и невыполненных обещаний, а Колю пришлось за них дорого заплатить. В выборах в 1997 года обескураженные избиратели сделали ставку на социал-демократов и отослали его на пенсию. Преемником Коля стал в то время Герхард Шрёдер. Несмотря на то, что за 19 лет в бывшую ГДР было закачано почти 1.5 триллиона евро, цветущих пейзажей на востоке нет.
Единственной утешительной новостью, которая в последнее время исходит от восточногерманской экономики, стало то, что она успешнее, чем западногерманская, противостоит кризису. Но это – не повод для гордости, а лишь эффект того, что фирмы на востоке были слишком слабые, чтобы экспортировать свою продукцию за рубеж также массово, как это происходило на Западе. И потому с приходом кризиса, когда немецкий экспорт упал, они не ощутили серьезных последствий. По последним расчетам кёльнского Института немецкой экономики понадобится еще 10 лет, прежде чем экономика восточной Германии достигнет уровня наиболее бедных земель Запада.
Делая экскурс в прошлое, «Газета выборча» отмечает, что серый социалистический пейзаж для менеджеров больших западных концернов был полем для бизнес-экспансии. С польской перспективы ГДР тогда виделась как страна благоденствия, но в глазах людей с Запада там не хватало всего, начиная с приличных продовольственных магазинов и заканчивая автозаправочными станциями. Нашествие западного бизнеса началось еще до объединения. В серых городах возникали красочно оформленные, заполненные разнообразными товарами магазины, как будто живьем перенесенные из-за Эльбы. Западные концерны перенимали государственные комбинаты. Одним из символов перемен был город Айзенах в Тюрингии. Во времена ГДР там производили топорные «Вартбурги», являющиеся наряду с «Трабантом» стандартным продуктом восточногерманского автомобилестроения. Когда рухнула стена, завод был закрыт и одновременно в город пришел концерн «Опель» и начал выпуск современных машин моделей «Вектра» и «Корса».
В городах бывшей ГДР начался строительный бум. Обновлялись заброшенные каменные дома в старинных центрах городов и крупнопанельные жилые блоки. А вдобавок непрерывно возникали новостройки. Берлин, Лейпциг, Дрезден и другие большие города бывшего ГДР превратились в крупные строительные площадки. Наиболее амбициозные и смелые планы строили власти объединенного Берлина. Более чем 3-миллионный город должен был двукратно разрастись и стать крупнейшим мегаполисом между Парижем и Москвой. Для западногерманских строительных фирм, равно как и для их польских партнеров, которые поставляли на строительство дешевую рабочую силу, было это настоящим эльдорадо.
Но уже тогда на Востоке Германии не все выглядело лучшим образом. Люди, которым дали в руку западные марки, сразу же отвернулись от продуктов, закупаемых до сих пор. Выбирали лучшие, западные. Гэдээровские, еще государственные предприятия, начинали падать. Уже через год после объединения шокированные немцы из бывшей ГДР открыли для себя, что такое безработица. Уже в 1991 году в бывшей ГДР работы не имели 1.1 млн. человек, то есть каждый десятый житель. Сегодня без работы там по-прежнему свыше одного миллиона человек, а каждый третий немецкий безработный живет к востоку от Эльбы.
Инвестиционный пузырь лопнул уже в 1993 году, а Германия неожиданно оказалась в рецессии. Строительные предприятия, которые после объединения вырастали словно грибы после дождя, начали прогорать. К прежнему великолепию не вернулись и до сегодняшнего дня, хотя немецкую экономику удалось тогда поставить на рельсы. Кризис строительной отрасли виден также по упадку когда-то престижной профессии архитектора. По некоторым оценкам сегодня в Германии каждый четвертый архитектор безработный.
Грандиозные планы особенно аукнулись Берлину. Город инвестировал в новые квартиры, но не хватило желающих жить в них. Почти целиком потерпела крушение берлинская промышленность. До 1989 г. как ФРГ, так и ГДР рассматривали Западный и Восточный Берлин в качестве своих витрин. Фирмы по обеим сторонам стены обильно субсидировались. Когда стена рухнула, привилегии закончились и начались банкротства. Вдобавок в Берлин не вернулись крупные немецкие концерны, которые до войны находились на берегах Шпрее. Столицей германского издательского бизнеса стал Гамбург, финансовых учреждений – Франкфурт-на-Майне, страховые фирмы выбрали себе баварскую столицу Мюнхен. Берлину досталось только зарабатывание на туристах. Пожалуй, это единственная столица, не являющаяся экономическим центром своего государства. Впрочем, он еще не целиком превратился в столицу, до сегодняшнего дня семь федеральных министерств имеют свои центральные офисы в Бонне - старой столице ФРГ.
В итоге через 20 лет после падения стены Берлин сражается с 14–процентной безработицей и чудовищной задолженностью (свыше 5 млрд. евро). Что еще хуже, следы после стены не исчезли. В восточных кварталах, застроенных главным образом крупнопанельными домами, безработица превышает 20 процентов. Там прямо говорят о нужде, а фрустрация и бесперспективность толкает людей в ряды неонацистских группировок или посткоммунистических левых сил, которые втолковывают немцам, что времена разделенной Германии не были настолько плохими.
На безработицу, нужду, слабый хозяйственный рост накладывается еще депопуляция территории бывшей ГДР. После падения стены отсюда выехали свыше 1.5 млн. человек. Восток лишился своего наиболее ценного человеческого капитала, потому что покидали его главным образом образованные молодые люди, в особенности женщины. В результате демографические проблемы на Востоке намного глубже, чем на Западе. Немецкие СМИ, описывающие ситуацию в небольших городах, сообщают, что в некоторых из них на пальцах одной руки можно пересчитать детей, потому что большинство молодых людей уехало в поисках лучшей жизни в Гамбург или Мюнхен. Остались пенсионеры и недовольные безработные.
Западные немцы также недовольны, так как здешние земли и общины из года в год выплачивают миллиарды евро в рамках так называемого пакта солидарности. За эти деньги восточные земли могли бы догнать Запад, развивать инфраструктуру, поддерживать создание новых рабочих мест. Но, как оказалось, деньги, как правило, тратятся расточительно и идут на зарплату чиновникам и оплату текущих долгов. Терпение Запада постепенно исчерпывается, потому что города в Западной Германии, пытаясь помочь бывшей ГДР, сами влезают в долги.
Правда, в море гэдээровской безнадеги есть и островки благосостояния. Йена стала центром современных технологий, Лейпциг – важным торговым городом. На собственных ногах держится также саксонская столица – Дрезден. Хорошие перспективы, несмотря на задолженность, имеет перед собой и Берлин. Однако «цветущих пейзажей» все еще нет.
– Было большой ошибкой строить такого типа надежды, - говорит Михаэль Гютер, руководитель Института немецкой экономики. И добавляет, что ГДР медленно, но все же уверенно идет вперед. И в этом- то успех объединения Германии.
Как видно из публикации, постсоциалистическая страна, даже имея такого мощного, единокровного донора, с огромным трудом пробивает себе путь к западному уровню социально-экономического развития. Так что страны, порвавшие в свое время с «социалистическим» прошлым, ждут впереди еще времена напряженной, целенаправленной работы на пути в Европу.