15.01.2010
После подписания 7 января 2010 г. Президентом Украины Ю.А.Ющенко указа о чествовании памяти так наз. «сечових стрельців» по этой самой Маковке не прошёлся разве что самый ленивый. Преобладающая реакция негодования соседствовала при этом с юмористической (например, по В.А.Шендеровичу, «У Ющенко обострение «маковки»»).
Впрочем, довольно быстро выяснилось, что новый общенациональный праздник Украины был учреждён, на поверку, по довольно-таки незначительному поводу. В самом деле, примерно сутки накануне 1 мая 1915г. в районе высоты «Маковка» в Галиции, как тогда обычно называли западную Украину, происходили бои сугубо местного значения. После артподготовки русская пехота атаковала расположенные на ней австро-венгерские позиции, – сперва, однако, неудачно. Командование вскоре принимает вполне грамотное решение: во избежание потерь, дальнейшие атаки снизу вверх прекратить, а высоту брать обходным маневром. Что и было сделано. Противник частично бежал, частично (в числе нескольких сотен) сдался в плен, чему, в общем, не приходится удивляться. Австро-венгерские военнослужащие в Галиции вообще часто сдавались в массовом порядке. Например, во время знаменитого Брусиловского прорыва летом 1916г. в русском плену их оказалось до полумиллиона (рис. 1). По-видимому, общие настроения разноплемённого австрийского воинства точно выразил чех Ярослав Гашек, не только очевидец, но и непосредственный участник событий. «Вы, – писал он, – записаны как участники экскурсии в Галицию. …Только вперёд, прямёхонько в Россию, и на радостях выпустите в воздух все патроны!».
Вернёмся, однако, на нашу Маковку. Старшее поколение, конечно, помнит, как одна из военных операций на Черноморском побережье также была раздута до масштабов решающего сражения мировой войны. Причиной послужило участие в упомянутой операции лично Леонида Ильича Брежнева. В истории с «битвой» на Маковке решающую роль тоже сыграл такой же человеческий фактор, только не персональный, как на «Малой земле», а коллективный. Дело в том, что в австрийских окопах на высоте Makowka, кроме представителей других народов этой многонациональной империи, сидело тогда также и несколько сот уже упомянутых « стрельців », – собственно, добровольцев из местного западноукраинского населения.
Сам по себе этот факт, конечно, вовсе неудивительный. В любой местности всегда найдутся готовые поддержать практически любую власть. Наверное, и эти «с ечовикі» на службе императора Франца-Иосифа Габсбурга вовсе не феномен. Однако в ходе недавнего эмоционального обсуждения «вопроса о Маковке» сложилось, к сожалению, в корне неверное впечатление, что западные украинцы чуть ли не поголовно ополчались на «москалів» уже в годы первой мировой войны. Между тем уроженцы теперешней западной Украины сражались тогда, конечно, не только за, но и против австро-венгерских угнетателей своей Родины. Так, из обучавшихся в славянской единоверной России студентов-добровольцев был сформирован целый Карпато-Русский отряд, прошедший славный боевой путь в рядах русской армии.
Упомянутый выше замечательный писатель, автор знаменитейшего антивоенного романа «Похождения бравого солдата Швейка» сам состоял на службе в рядах такого же добровольческого Чехословацкого легиона. В его очень смешном и весёлом произведении имеются, однако, также и сцены совсем иного свойства. «На перроне, – пишет Гашек, – окружённая венгерскими жандармами, стояла группа арестованных угрорусов. Среди них было несколько православных священников, учителей и крестьян из разных округов. Руки у них были связаны за спиной верёвками, а сами они были попарно привязаны друг к другу. …Поодаль венгерский жандарм забавлялся с православным священником. Он привязал к его левой ноге верёвку, другой конец которой держал в руке, и, угрожая прикладом, заставлял несчастного танцевать чардаш. Время от времени жандарм дёргал верёвку, и священник падал». Почему эти «стражи порядка» так злобствовали?
Теперь в это довольно трудно поверить, но за симпатии западных украинцев к России. Этих коренных жителей бывшего Русского воеводства в составе Речи Посполитой, после её разделов в конце XVIII в. доставшегося Австрии (с 1848 г. – Австро-Венгрия), называли в этой стране, попросту, «русскими». И вот, начиная с самого 1914 г., австро-венгерская армия терпит одно поражение за другим именно на своём восточном – русском – фронте. Австро-Венгрию её союзникам неоднократно приходилось, буквально, спасать. В 1915г. это сделали, например, немцы под командованием генерала Макензена. В следующем 1916-м после упоминавшегося Брусиловского прорыва дела Австро-Венгрии снова были столь плохи, что для удержания фронта в Карпаты пришлось завезти целых две дивизии турок.
Естественно, австро-венгерское командование попыталось свалить свои неудачи на русских, – как на наседавших с фронта, так и населявших прифронтовую Галицию, то есть, собственно, на западных украинцев. Это для них создаётся страшный концлагерь Талергоф в Австрийских Альпах. Их через его застенки прошло до 30 тысяч. Тысячи остались навсегда в этом «німецьком пекл і » , погибнув там от голода, инфекционных болезней, каторжного труда, пуль и штыков.
Однако так далеко от дома увозили отнюдь не всех. Многие несчастные были казнены на месте. В селе Речки на Львовщине крестьянку Паранович казнили за то, что она рассказала соседям о приближении русской армии. Австрийцы вытащили на улицу, избили до крови, а затем вывели за село и повесили. Прибежавшую за ней соседку, просившую солдат не убивать несчастную женщину, они повесили тоже. Австрийским офицерам нравилось фотографировать подобные экзекуции, но довольно много их снимков сохранилось не только поэтому. По словам очевидцев, уже в 1914г. путь отступления австрийцев по Галиции был буквально уставлен виселицами с трупами «русофилов» на них (рис. 2).
А теперь, читатель, чт о Вы скажете про этих самых «сичов и к ів » , усердно служивших палачам своего собственного народа? Они, в частности, охотно производили аресты «неблагонадёжных» для отправки в тот же Талергоф. Наверное, увековечивания требует память, скорее, жертв всех этих экзекуций.
Но галицийские поля видели, однако, не только виселицы. «Вся Медзилаборецкая долина, – пишет Ярослав Гашек, – была разрыта и разорена, словно здесь работали армии гигантских кротов. Шоссе за речкой было разбито и разворочено, поля вдоль него истоптаны прокатившейся лавиной войск. После обильных ливней по краям воронок стали видны клочья австрийских мундиров. За Новой Чабиной на ветвях старой обгорелой сосны висел башмак австрийского пехотинца с частью его голени». Вполне в унисон этому звучит одна старая песня с другой стороны фронта:
Брала русская бригада
Галицийские поля.
И достались мне в награду
Два солдатских костыля...
Русские и украинцы, немцы и австрийцы, венгры и чехи, – все они, искалеченные, убитые или казнённые в этих полях и горах, безусловно, требуют должного увековечивания своей памяти. В тени трагедии всех этих жертв милитаризма, без различия национальности и подданства, «битва» на Маковке как-то теряется и блекнет.
С.Е. Рассадин, доктор исторических наук, профессор
