В начале девяностых распад нашей общей великой державы привел к появлению множества «осколков», стремящихся к независимости и в то же время претендующих в той или иной степени на объединительное начало, эдакий полюс притяжения. В то же время одни интеграционные структуры показали свою несостоятельность, иные трансформировались, третьи получили развитие на качественно новом уровне. Почему же белорусско-российские отношения успешно выстояли и окрепли за эти годы и что ожидает Союзное государство в будущем? Ответы на эти вопросы корреспондент портала soyuz . by искал в беседе с известным белорусским политологом Юрием ШЕВЦОВЫМ.

-- Юрий Вячеславович, некоторые ученые уверяют, что любые N -нарные системы (и в науке, и в геополитике) рано или поздно трансформируются в бинарные. И мир рано или поздно становится двухполярным. Согласны ли Вы с этим, и где в таком случае видите место Беларуси в подобной системе?

-- Мне кажется, что ныне наблюдается ускоренная тенденция формирования монополярного мира, хотя она и непоследовательная. В масштабах планеты возникла научно-технологическая пирамида, опирающаяся на достижения, достигнутые в странах Западной Европы и в США. И эта пирамида поглотила собой альтернативные: мы пользуемся процессором Intel , системой Интернет, мода и искусство диктуются американцами и т.д. И это влияние усиливается. Всем известно, что представляют собой военный бюджет и мощь США -- и что у всех остальных стран. Поэтому мы наблюдаем ситуацию, при которой имеется один ярко выраженный планетарный лидер.

Впрочем, США не доминируют однозначно на планете, они определяют стратегические направления развития всех стран, но не являются диктатором, определяющим все стороны жизни. Поэтому сегодня имеются страны, в той или иной степени независимые от США. Скажем, Китай может позволить себе большую степень независимости, нежели Гондурас, Ливия -- боевые действия с США, Иран -- построение независимой политики и вхождение в клуб ядерных держав. Американское доминирование не является тотальным, но оно есть, и это составляет сегодня основное содержание эпохи. И второй державы, способной противопоставить себя США, не существует. Но есть множество стран и союзов, которые обеспечивают высокую степень своей независимости и автономности, не бросая при этом прямого вызова планетарному лидерству США. Беларусь – одна из таких стран.

-- А ведь американцы были не прочь сделать Беларусь своим союзником. Вспоминается первый в истории официальный визит президента США в Беларусь в январе 1994 года -- лимузин с зелеными окнами, негры-снайперы на крышах домов у площади Победы… Что было целью того приезда -- создание пресловутого «санитарного кордона» вокруг России?

-- Да, прежде всего, замкнуть «цепочку». А также – все, что связано с вывозом ядерного оружия с нашей территории и вообще с судьбою советского ядерного потенциала. Это были две главные цели Клинтона. Удалось ему решить, как всем известно, лишь вторую из них.

-- Вы утверждаете, что Беларусь – единственная постсоветская страна, отказавшаяся от политики национального возрождения. Но национальная культура, язык и так далее – это факторы, способствующие формированию государства…

-- То, что называлось национальным возрождением у нас в Беларуси, да, собственно, и в других постсоветских странах, было на деле лишь одной из форм национализма. И при всех различиях они имели общие черты во всех странах: апологетика национального языка и стремление выстроить вокруг него национальную идеологию, подавив иноязычные социальные группы, система специфических национальных мифов, в основе которых всегда лежали антисоветизм и русофобия. Кроме того, везде наблюдалось стремление «разобраться» с каким-либо внешним врагом. У нас им, конечно же, была Россия. Хотя одно время и в отношении Литвы были у Беларуси претензии.

-- Есть несколько примитивное определение: патриот любит свою нацию, националист ненавидит остальные. А в отношении национализма и национального возрождения можно ли определить подобную формулу? Где вообще проходит грань между этими понятиями?

-- Это скорее терминологический спор: что называть национальным возрождением? То, что называлось этим понятием в 90-х годах, на мой взгляд, было на деле национализмом, причем радикальным. Национальное же возрождение как обращение к своей идентичности, своей культуре -- абсолютно естественная вещь. Нет людей, не принадлежащих какой-либо национальной культуре. Даже если кто-то называет себя космополитом или в иной форме отмежовывается от своей этничности, это лишь временное и искусственное выхолащивание собственной идентичности. Другое дело, какие выводы затем делаются из нее. Если она трактуется как право на подавление других людей, как собственная исключительность -- это не лучший вариант. Не надо из национальной идентичности делать культ, она нужна лишь в исторические моменты реальной угрозы своей стране. В остальное время она должна быть спокойным и миролюбивым осознанием своих особенностей, дополненная поиском путей взаимоотношений с другими нациями и народами.

-- Словом, это всего лишь платформа, фундамент. Как залитая в 60-х годах в московском Останкино гигантская бетонная «таблетка», на которую можно было поставить, скажем, тюрьму -- но на ней возвели всемирно известную телебашню. Кстати, судя по Вашим книгам и интервью, принципиально важной чертой белорусской идентичности Вы считаете автохтонность. Как она повлияет на дальнейшее развитие нашей страны? Вообще влияет ли ментальность на уровень жизни?

-- Белорусы -- народ, сформировавшийся на базе крестьянской культуры и по инерции несущий именно крестьянское мировосприятие. Они обладают склонностью к определенным родам занятий, и несклонностью к иным. Это изживается со временем, но до конца не изжито по сей день. Скажем так, белорусы несклонны к тем родам занятий, в которых присутствует эдакий элемент театральности -- коммивояжерству, рекламной подаче себя. Они склонны рассуждать более жесткими, суровыми категориями. Поэтому в советское время белорусы делали хорошую карьеру в силовых структурах, в инженерной сфере. То есть в тех нишах, где требуется систематическое и творческое мышление. А вот в торговле их позиции были не столь сильны. Подобное наблюдается у всех крестьянских наций -- у сербов, болгар, македонцев, украинцев. Да и у россиян.

-- Давайте о них как раз и поговорим. Тема белорусско-российских отношений в последние годы подвергается самой решительной ревизии, но все же нельзя не заметить, что стратегическое партнерство Беларуси и России не столько даже обусловлено общим историческим прошлым, а проистекает едва ли не на генетическом уровне. Какие формы приобретет это партнерство в средне- и долгосрочной перспективах? И как это влияет на взаимоотношения с Западом?

-- Крупное промышленное производство -- основа белорусской экономики, способная функционировать лишь в случае доступа на внешние рынки сырья и сбыта. А рынком номер один для нас является Россия. Есть и частные нюансы. Россия огромна, но процентов 80 всех ее средств концентрируются в Москве. А Москва рядом. И как бы ни складывались наши отношения, Беларусь будет в той или иной степени иметь свой сегмент московского рынка.

При любом дрейфе на Запад Беларусь сохранит тесные союзнические отношения с Россией. Но в силу того, что у нас разные типы экономик (в Беларуси перерабатывающая, в России -- сырьевая), отношения между нашими странами всегда будут шероховатыми, будет недопонимание элитами друг друга. Думаю, нынешнюю кризисную фазу мы скоро переживем и вернемся к прежним отношениям с Россией -- тесным и союзническим. Пусть и не без шероховатостей.

-- А что касается союзного госстроительства?

-- О введении единой валюты и подписании Конституционного акта, думаю, говорить пока не стоит. Если мы сделаем следующий шаг в интеграционном направлении -- например, пойдем на подписание Конституционного акта и создание в Союзном государстве наднациональных органов управления, -- это вызовет неприемлемое для сегодняшних россиян политическое влияние Беларуси в России. Поэтому они этому препятствуют, сдерживая развитие интеграционных отношений. Отсюда и перенос акцентов с Союзного государства на Таможенный союз и ЕЭП. В союзном госстроительстве это конечно, шаг назад. Правда, не очень болезненный, ведь все уже достигнутое нами остается.

Максим Осипов