16.02.2011
Почему Беларусь активно участвует в интеграционных объединениях на постсоветском пространстве? Какие перспективы открывает для Беларуси членство в Таможенном союзе и ЕЭП? Почему нужно продолжать развивать Союзное государство? На эти и другие вопросы корреспонденту soyuz.by ответил Председатель Постоянной комиссии Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь по международным делам и связям с СНГ Игорь Карпенко.
–Игорь Васильевич, не так давно Вы были избраны Председателем Постоянной комиссии Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь по международным делам и связям с СНГ. Вы уже определили для себя направления, на которых Вы хотели бы приложить максимум усилий?
– Сегодня мы должны реализовывать базовый принцип внешнеполитической стратегии Республики Беларусь. Это принцип многовекторности и сбалансированности внешнеполитических направлений деятельности. Для этого мы должны продолжить тесное взаимодействие с МИДом, с Администрацией Президента в реализации внешнеполитической деятельности. У нас есть много различных направлений. В своё время мы приняли закон «Об утверждении основных направлениях внутренней и внешней политики Республики Беларусь». И здесь Комиссия должна работать в тесном контакте с теми структурами, которые определяют внешнеполитический и внешнеэкономический вектор нашей страны.
Конечно, парламентская дипломатия играет очень важную роль в продвижении интересов Республики Беларуси на международной арене. Я понимаю, что всех интересуют, как санкции (Европейского союза, прим. soyuz.by) скажутся на работе Комиссии. Давайте скажем так: если председатель Комиссии включён в этот список (невъездных, прим. soyuz.by), это не значит, что контакты прекратились. Кроме председателя есть другие члены Комиссии. Есть ещё целых 110 депутатов Палаты Представителей, 64 члена Совета Республики, которые не включены в этот список. И я думаю, что контакты могут продолжаться в независимости от того, хотят ли лично видеть И.Карпенко на какой-то встрече или не хотят. Главное сейчас сохранить те традиции, которые наработаны в Комиссии предыдущих созывов. И, конечно же, активизировать работу по продвижению интересов Беларуси на внешнеполитической арене.
Есть наработанные подходы. Я в этом плане очень благодарен предыдущему председателю С.Маскевичу, поскольку мы достаточно активно работали вместе с ним. Есть некоторые идеи, которые он в своё время высказывал, и мы попытаемся их реализовать. Но ничего революционного не произошло. Я был зампредседателя этой Комиссии и владею вопросами, которые решает наша Комиссия. Сегодня у нас много различных направлений деятельности. Это и работа над законодательными актами, и участие в работе различных межпарламентских объединений, и двухсторонние контакты между парламентами, и участие в совместных межгосударственных комиссиях, группах по тем или иным направлениям.
–Что Вы можете сказать по поводу позиции МИД России в вопросе санкций против Беларуси?
–Пока трудно сказать, что имел ввиду С.Лавров (заявление о том, что мнение Совета Европы отражает мнение России, прим. soyuz.by), но очевидно, что происходили какие-то разговоры, шли какие-то переговоры. Может какие-то позиции у России и СЕ совпадали, трудно сказать. Но, во всяком случае, сегодня есть официальное заявление МИД России, и оно довольно чётко определило позицию Москвы. Мы должны понимать, что МИД России согласовывает свои позиции с высшим руководством страны, которое определяет внешнеполитическую стратегию. Поэтому Россия взвешивает все «за» и «против» этих санкций.
Сегодня чётко прослеживается система двойных стандартов, которая сложилась в Евросоюзе и Соединённых Штатах Америки по отношению к тем или иным государствам. США объявили, что вводят экономические санкции против наших двух предприятий: ОАО «Лидская Лакокраска» и ОАО «Полоцк-Стекловолокно». Но при этом США фактически сами нарушают международную договорённость. Когда мы выводили ядерное оружие с нашей территории, США обязались не применять никаких экономических санкций в отношении нашей страны, быть гарантом нашего суверенитета. Как тогда понимать санкции? Получается, что по прошествии времени можно какие-то обязательства выполнять, а какие-то не выполнять. И когда США обвиняют другие страны в том, что они разрабатывают ядерные программы, то начинаешь задумываться: «Может наличие ядерного оружия - это необходимость для того, что бы с тобой начали разговаривать?» Это риторический вопрос, но США надо задумываться над такими вещами и видеть определённую последовательность в своих действиях и поступках.
Относительно санкций, я не думаю, что произошло что-то из ряда вон выходящее, что-то страшное. Мне самому доводилось уже бывать в шкуре человека, против которого были введены санкции. Здесь ведь тоже двойные стандарты, крича о правах человека, они ограничивают права других людей на перемещение. Понятно, что наша страна тоже примет какие-то соответствующие ответные меры. Евросоюз уже не один раз наступал на эти грабли, и понимает, что система санкций, визовых ограничений, система ограничений контактов не давала никакой продуктивности во взаимоотношениях. Любой диалог – вялотекущий, на высшем или низшем уровне, но политический диалог – он всё равно лучше, чем система ограничений, исключений, заявлений, ультиматумов и так далее. Мне кажется, что Беларусь очень чётко и последовательно обозначает эту позицию. Любые международные проблемы должны решаться за столом переговоров.
–Беларусь сейчас активно участвует в нескольких интеграционных проектах на постсоветском пространстве, можете подробнее на них остановиться?
–Надо понимать, почему мы сегодня активно участвуем в интеграционных объединениях, почему мы активно ищем формы этих интеграционных объединений. И я бы даже сказал, что Беларусь где-то активнее других стран на постсоветском пространстве занимается этим. Для этого надо понимать структуру нашей экономики и понимать, что мы вышли из одного общего большого государства, которое было развалено и так сложилось, что наша экономика была сборочным цехом бывшего СССР. Мы могли бы пойти по пути шоковой терапии, закрыть предприятия, свернуть те или иные производства, но что тогда оставалось делать этим людям, которые потеряли бы работу? Что было бы делать тысячам безработных, которые вынуждены были бы искать лучшую долю, ехать в другие страны и так далее?
Структура нашей экономики показывает, что мы экспортно-ориентированы. Мы постоянно ищем рынки сбыта своей продукции. Структура нашей экономики – это тот фундамент, экономическая основа того, почему мы движемся в направление интеграционных объединений, создание более благоприятных условий для торговли со странами-партнёрами.
Мы небольшой народ, нас всего лишь 9,5 млн., небольшое государство. Интеграция в мировые процессы: это и обеспечение безопасности, в том числе и национальной безопасности, это и межкультурные связи, это и родственные связи, которые у нас сложились в результате длительного периода истории. Посмотрите сколько родственников у белорусов в России, в Польше, на Украине. И исключать из этих интеграционных процессов личностные контакты, личностные родственные связи тоже нельзя.
Сегодня мы участвуем в различных образованиях, среди которых стоит выделить Союзное государство. Я думаю, что если бы в своё время оно не было создано, не были бы сделаны за весь этот период работы этого интеграционного объединения те наработки, то и Таможенный союз запускался бы более медленно. Потому что в Союзном государстве отрабатывались принципиальные подходы, которые теперь можно переносить на три страны. Таможенный союз сегодня открыт в рамках ЕврАзЭС и мы говорим о том, что к нему могут присоединиться все желающие.
СНГ тоже создавалось для интеграции наших экономических моделей, для установления более тесных культурных связей, межнациональных связей, межличностных связей. Сегодня никто уже не задумывается над тем, что россияне едут сюда, как к себе домой, а мы так же едем к россиянам. Мы не думаем о том, чтобы предъявлять паспорт на границе, проходить в каком-то городе регистрацию. Мы приезжаем и разговариваем на одном языке, мы пользуемся равными правами, как по социальному обеспечению, так и по другим направлениям: здравоохранении, медицине и так далее. Пожалуй, сама суть нашей социально-экономической модели развития, структура нашей экономики подталкивает нас к тому, что мы должны интегрироваться на постсоветском пространстве.
Есть ещё один немаловажный геополитический аспект – это вопросы глобализации. Сегодня как никогда остро стоит вопрос самоидентификации нации, проблема поглощения крупными государствами национальной идентичности. В этом плане поиск интеграционных возможностей и защита своего суверенитета в рамках этих интеграционных объединений тоже важный аспект в нашей внешнеполитической деятельности.
–СНГ в 2011 году исполняется 20 лет и 20 лет идут споры о том, нужна ли эта организация. Собственно нужно ли Беларуси членство в СНГ?
–Я думаю нужно. Это значительно расширяет наши контакты и связи, в том числе и торговые отношения. Я уже не говорю о культурных связях и тому подобное. Конечно в рамках СНГ происходя разные процессы. Есть государства, которые заявляют о своём выходе, есть государства, которые с чем-то не согласны. Но я бы не стал драматизировать. В рамках того же МПА ЕврАзЭС было достаточно проблемных вопросов и мы обменивались «любезностями» в адрес друг друга по разным позициям.
Но это идёт нормальный переговорный процесс. У каждого государства есть свои национальные интересы. И как согласовать их в рамках интеграционного объединения, в рамках глобального мира? Как это всё сопоставить, соотнести и найти эту золотую середину? Каждое государство думает над этим. Смотрит, что ему выгодно, а что нет. Ведёт переговорный процесс. Где-то обостряются противоречия, где-то решаются, находятся компромиссы.
СНГ в этом плане серьёзная политическая площадка, которая даёт возможность обсуждать, решать эти проблемы, находить компромиссы в решении тех или иных проблем. Поэтому отказываться от СНГ сегодня было бы не правильно. Да, Грузия вышла из СНГ. Но хочу отметить, что политическая элита Грузии разная, и я знаю те политические элиты в Грузии, которые говорят, что неплохо было бы восстановить членство в СНГ, и неплохо было бы нормализовать отношения с Москвой.
Это вопросы большой политики, которые сегодня могут идти в одном русле, а завтра измениться в силу прихода тех или иных политических элит к власти. Но площадка политического диалога, площадка обсуждений насущных проблем, взаимодействия торговли друг с другом, налаживания более тесных связей - экономических, политических, культурных, образовательных - такая площадка важна для нашего постсоветского пространства.
– Союзное государство один из наиболее успешных примеров постсоветской интеграции. Что изменилось с появлением Таможенного союза, и что изменится с запуском Единого экономического пространства? Как Союзное государство впишется в этот проект?
–Дело в том, что в Союзном государстве мы продвинулись немного дальше, чем по Таможенному союзу и созданию ЕЭП. Площадка Союзного государства дала нам возможность отработать очень многие моменты, в том числе и на законодательном уровне: унифицировать, гармонизировать законодательство. Что мы сегодня делаем в рамках МПА ЕврАзЭС – мы создаём модельный законодательный акт, потом начинаем с ним работать, чтобы унифицировать своё законодательство. В рамках ЕврАзЭС мы ратифицировали порядка 60 международных договоров. Сейчас у нас идёт большой пакет договоров по Таможенному союзу и формированию ЕЭП. Всё это серьезные наработки.
Развалить общее государство, со всеми его связями, было гораздо легче, чем построить какой-то новый союз. Посмотрите, даже ЕС создавался порядка 50 лет. Поэтому мы очень дорожим нашими интеграционными площадками, и заметьте, даже в условиях, когда была некоторая напряжённость в белорусско-российских отношениях, которая, кстати, больше подогревалась СМИ, мы продолжали работать с российскими коллегами. У нас проходили заседания Парламентского собрания, комиссий Парламентского собрания, конференции, круглые столы, где мы обсуждали эти вопросы, общались друг с другом. Шло общение на уровне исполнительной власти городов-побратимов, регионов и так далее.
Может многие не помнят, но на первом этапе своего президентства А.Лукашенко, чтобы установить более тесные контакты с Москвой, стал ездить по российским регионам и на региональном уровне начал развивать эти контакты. Тем самым мы получили очень серьёзные экономические связи. Когда же в рамках Союзного государства и Таможенного союза в результате мирового финансового кризиса вдруг сократились закупки нашей продукции, мы отнеслись к этому с пониманием и стали искать для своей продукции новые рынки сбыта. Мы открывали для себя Латинскую Америку, Африку. И в этом нет ничего страшного.
Нас спрашивают, что вы «шарахаетесь то под Москву, то под Европу?» Но никакого шараханья нет. Если открыть конституционный закон «Об утверждении основных направлений внутренней и внешней политики», то нельзя не заметь, что там заложен принцип многовекторности. Любой экономист вам скажет, что нельзя быть привязанным только к одному рынку сбыта, надо как минимум иметь несколько. И в том числе видеть перспективы и запасные варианты. Принцип многовекторности заставляет нас искать, в том числе и какие-то новые рынки сбыта.
Системная перестройка экономики, которая у нас сегодня идёт, подводит нас к необходимости снижать энергоёмкость производства, повышать производительность труда, осваивать новые виды продукции, новые виды товаров. Особенно это связано с инновационной экономикой, с высоким уровнем добавленной стоимости товара. Сегодня Беларуси необходимо искать новые рынки сбыта и пытаться сократить сальдо внешней торговли, которое на сегодняшний день у нас отрицательное. И интеграционные объединения этому тоже будут способствовать.
Сергей Юрьевич Глазьев, ответственный секретарь Таможенной комиссии Таможенного союза, заявил, что по расчётам ежегодный прирост ВВП от интеграции в рамках Таможенного союза составит 2-3%. Не могу сказать, насколько эти расчёты справедливы, но мы уже ощутили положительный эффект от запуска Таможенного союза.
–Беларусь участвует в «Восточном партнёрстве», программе созданной ЕС. Пересекаются ли «Восточное партнёрство» и Союзное государство или Таможенный союз?
–Хочу отметить, что между «Восточным партнёрством» и Союзным государством, Таможенным союзом нет никаких противоречий. Ещё раз подчёркиваю, мы проводим свою внешнюю политику не против кого-то, а в своих национальных интересах. Беларусь – миролюбивое государство, мы хотим иметь хорошие отношения со всеми странами мира, и мы последовательны в этом плане: участвуем в Движении неприсоединения, не один раз высказывали свои позиции по тем или иным актуальным проблемам. Те же вопросы реформирования ОБСЕ, которые обсуждались на саммите в Астане. И здесь нет никаких проблем.
Мы бы хотели, чтобы наши страны партнёры, несмотря ни на что: большие ли они, более ли экономически развитые, обширные ли по территории, общались с нами как с субъектом международных отношений. Мы суверенное государство и мы не хотели бы, что бы с нами разговаривали языком ультиматумов и назиданий. Порой таких навязчивых назиданий, что ощущаешь себя школьником за партой, у которого всё плохо. Как будто у наших партнёров всё идеально с правами человека и решением глобальных проблем.
Почему система прав человека уходит только в сферу выборов, политической деятельности партий, СМИ? Почему не затрагивают такие глобальные права человека, как право на труд, право на доступное медицинское обслуживание, право на образование? Неужели только Беларусь осталась на задворках Европы и у нас так всё плохо? Это вопросы для тех политиков и депутатов, которые очень рьяно критикуют Беларусь. Причём меня всегда удивляло, что больше всего критикуют Беларусь те, кто здесь практически не бывал.
На наш взгляд, запуск «Восточного партнёрства» без Беларуси, и мы это подчёркиваем, в корне нарушает Пражскую декларацию, которая была подписана главами государств-участниц «Восточного партнёрства». Нам говорят: «Давайте запустим «Восточное партнёрство» в формате «5+5» (формирование белорусской делегации по принципу 5 депутатов Национального собрания плюс 5 представителей общественных объединений, прим. soyuz.by). Но почему не «6+4» или «7+3»? Почему «5+5»? Нам говорят: «Вы нелегитимный парламент».
Получается, что когда мы ратифицируем соглашение с какой-нибудь европейской страной об избегании двойного налогообложения, то наш Парламент легитимный. Потому что двойное налогообложение ударяет по бизнесу этой европейской страны и легитимность очевидна. А когда речь заходит о ведении политических переговоров, дебатов, то оказывается, что мы нелегитимны, потому что, видите ли, в нашем Парламенте не представлен весь спектр общественно-политической мысли нашей страны.
Но насколько представлен весь спектр общественно-политической мысли в Европарламенте? Мы же знаем, что там есть ограничения, которые надо преодолеть политической партии, так называемый процентный барьер. Это нормальная практика, но она не позволяет отдельным политическим партиям и общественным объединениям, которые, может быть, меньше по силе, пройти в Европарламент. Мы же не критикуем их за это! Потому что это их законодательная норма.
В Беларуси 15 политических партий и 2074 общественных объединений. Но почему-то в перечне гражданских объединений, с которыми хотели бы работать ЕС, появляются движения, о которых ты не слышал и не знаешь их! У нас в стране много общественных объединений. Есть более массовые, есть менее массовые. Есть в списке зарегистрированных объединений такие, которых даже на слуху нет, и в прессе о них нет упоминаний! Но внезапно оно всплывает на форуме Восточного партнёрства «Гражданское общество», и такие объединения проводят там свою линию, начиная с того что «в Беларуси нет демократии» и заканчивая тем, что «нам не дают денег».
Возвращаясь к Европарламенту – у них снят барьер явки избирателей, но мы же за это их не критикуем. На последних выборах к избирательными урнам пришло около 42% избирателей! А в некоторых странах этот показатель был на уровне 20%. Самый высоки показатель был в Люксембурге и то, потому что за неявку на выборы там очень высокие штрафы.
Надо налаживать взаимоуважительный диалог, потому что мы тоже можем набросать массу претензий и вопросов, но я понимаю, что ЕС – большое объединение, а Беларусь – маленькая страна. Мы знаем своё место в международной политике, своё место в мире. Мы не претендуем на чужие территории или какой-то особый статус. Нам не нужен особый статус в отношениях с ЕС, нам просто нужна возможность продвигать товары на европейский рынок. Пусть мы будем конкурировать с уже существующими товарами, но нас же просто не допускают!
Но при этом к нам приезжают из Великобритании экономисты и спрашиваю: «А могла бы Беларусь торговать с менее тоталитарными режимами?» Иран имеется в виду. Если Лондон нам откроет свой рынок, то будем торговать с Великобританией, с ЕС. Какие проблемы, для нас это ближе, чем Тегеран. Но если против нас вводятся экономические санкции, то мы вынуждены искать другие рынки сбыта, чтобы продавать тот же холодильник, трактор или телевизор.
И кстати, когда мы создаём Таможенный союз, то мы преодолеваем эти противоречия. Но нам никто не говорил, что вступая в Таможенный союз, вы должны закрыть свой МАЗ, потому что в России есть свой КамАЗ. Однако у нас есть пример вступления некоторых стран в ЕС, когда им чётко говорили, что эти ваши производства нам не нужны. К примеру, в Прибалтике ограничили выпуск сельскохозяйственной продукции. Эти вопросы чётко отрегулированы в рамках ЕС.
Мы тщательно взвешиваем, в каком направлении нам лучше двигаться, потому что на наших предприятиях работают наши люди, это социальные гарантии, налоги, в конце концов.
–Каким Вы видите будущее постсоветского пространства и место Беларуси в нём?
–Думаю, что те глобальные процессы, которые происходят в мире, то, о чём мы с Вами разговаривали, они свидетельствуют о том, что интеграционные объединения сегодня более успешны. К примеру, в октябре 2010 года мы в рамках МПА ЕврАзЭС проводили ряд мероприятий с Европейской экономической комиссией ООН по вопросам упрощения процедур торговли, систем единого окна и так далее. Нам приходилось встречаться с европейцами, которые чётко обозначили свой интерес к Таможенному союзу. Одно дело, когда ёмкость нашего рынка 10 млн., и совсем другое – 160-170 млн. Разница есть, отсюда и проявление интереса. Даже при том, что тогда между Россией и Беларусью шли споры по нефтяным пошлинам. И всё равно европейские партнёры проявляли свой интерес.
На мой взгляд, тенденция такова: усиление роли Беларуси в интеграционных процессах, объединениях будет возрастать. Это естественный процесс. Мы должны интегрироваться, чтобы создавать благоприятные условия как для торгово-экономических отношений, так и для развития контактов между людьми, для сохранения своего суверенитета, национальной идентичности, культуры. Понятно, что в рамках интеграционных объединений бывают разные позиции, иногда приходится делиться какими-то полномочиями. Например, мы создали Таможенную комиссию Таможенного союза, которая будет почти наднациональным органом в решении таможенных тарифов и подобных вопросов, но при этом мы сохраняем свой национальный суверенитет и независимость.
Как будут дальше развиваться события? Это зависит от переговорного процесса, это очень серьёзная работа, дело не одного дня. Хотя Вы видите, как активно мы движемся в Единое экономическое пространство. Мне кажется, что идея интеграционных объединений на фоне глобального мира перспективна. Она создаёт условия для развития государств, особенно с экспортно-ориентированной экономикой, таких, как Беларусь.
